Книга грез
Шрифт:
– Спасибо.
Бросив на Джерсена быстрый взгляд, скептический и полный сомнений, Элис покинула редакцию. Джерсен сел на место, достал письмо, переданное ему миссис Инч, и перечитал его в третий раз.
Заведующему конкурсом «Экстанта».
Пожалуйста, считайте меня участником вашего конкурса. Я могу точно назвать имя одного человека на фотографии, что дает мне право на одну десятую приза, как я предполагаю.
Человек, обозначенный номером шесть, родился на Домашней Ферме, около Гледбитука
В любом случае, я узнал его и буду надеяться, что получу свою долю конкурсных денег.
Меня зовут Адриан Хардоах с Домашней Фермы.
Гледбитук, Маунишленд, Моудервельт, звезда Ван-Каата.
Джерсен мгновение помедлил, потом позвонил в Информационную службу. Моудервельт оказался у звезды Ван-Каата единственной населенной планетой, несколько большей, чем Земля, с единственным континентом, протянувшимся на две трети длины экватора. Планета была старой, почва – мягкой. Горы, некогда высокие, теперь превратились в холмы, появились обширные прерии и спокойные реки. Моудервельт колонизировали маленькие группы: религиозные секты, кланы, спортивные ассоциации, философские общества и тому подобные организации. Они быстро истребили расу полуразумных существ, населявших планету, разделили землю, установили границы для своих тысячи пятисот шестидесяти двух областей и занялись собственными делами.
Маунишленд занимал часть Дьявольской Прерии, в столице Клоути проживали три тысячи человек. В восьмидесяти милях к северу находился город Флатер, раскинувшийся на берегу реки Виггал, а рядом – Гледбитук с трехтысячным населением. Маунишленд основали приверженцы Чистой Истины. Последователи этого учения стали противниками космических путешествий, поэтому ближайший космопорт лежал в трехстах милях к югу – на станции Теобальд, в Леландере.
Джерсен отвернулся от коммуникатора. Говард Трисонг провел детство в деревне, в одном из наиболее спокойных уголков Вселенной, освоенных человеком. После некоторых размышлений Джерсен решил, что это не так уж важно. Он вновь повернулся к коммуникатору и связался с комнатой 442 в гостинице «Святой Диарминд». Элис уже должна была вернуться в свой номер.
Расчеты оказались верными. Он услышал, как открывается дверь, потом донеслись шаги Элис, пока она ходила по комнате. Это продолжалось несколько минут, а потом она села в кресло. Минут пять стояла тишина. Наконец раздался голос Элис, звучавший решительно и твердо:
– Это Элис Рэук.
Пауза. Затем голос Говарда Трисонга, скрипучий и резкий:
– Да, Элис, я слушаю тебя. Что нового?
– Я сделала все, что могла.
– Меня удовлетворит только конкретный результат.
– Где мой отец? Если верить газетам, он мертв!
– Не задавай вопросов. Докладывай!
– Я могу сообщить только то, что вы уже знаете. Мистер
Голос стал еще более резким:
– Он знает, что ты работаешь на меня?
– Конечно нет. Он такой же бездушный, как и вы. Он хочет опубликовать вашу автобиографию, чтобы продать лишнюю сотню миллионов экземпляров своего журнала.
– И он считает меня альтруистом?
– Сомневаюсь, но я просто передаю его слова. Поступайте так, как считаете нужным.
– Естественно.
Элис помолчала, а потом спросила:
– Конкурс завершен. Я выполнила условия нашего соглашения. Мой отец действительно мертв?
Голос Трисонга снова изменился, резкие нотки стали еще заметнее:
– Теперь тебе известно мое имя. – Да.
– И ты знаешь, кто я.
– Я слышала о вас.
– Может быть, ты догадалась о моих планах?
– Вы собирались стать Триединым в Конгрегации.
– Этот план расстроен. Кто такой Бенджамин Рэук? Что он значит? Он мертв, конечно, но это ли должно меня беспокоить? План рухнул из-за каких-то журналистов и их конкурса.
– Значит, его нет в живых?
– Кого? Рэука? А как же иначе?
– Вы уверяли меня в обратном. Послышался грубый смех.
– Люди верят в то, во что хотят верить.
– Я отомщу вам.
– Иди своей дорогой, крошка. Ты невероятно красива. Ты внесла разногласия в цвета моей души. Красный пылает страстью, а зеленый хочет доставить тебе боль. Но ничего не выйдет: я оскорблен и страдаю. Да и времени нет. Ты замарала себя, переспав с журналистом. Да, да, по моему приказу, но мне все равно неприятно.
– Жалкий приговор, – колко сказала Элис. Когда Трисонг отвечал, его голос был суров и сердит:
– Я уезжаю. Вега не принесла мне удачи, да и никогда не приносила. Я ранен, но скоро поправлю свои дела… И тогда… за мою боль я отомщу!..
– Что же с вами случилось? – спросила Элис с неподдельным интересом.
– Мы напоролись на засаду. Демон в образе человека выскочил из дома Двиддиона и прострелил мне ногу.
– Этого стоило ожидать…
Трисонг, казалось, не расслышал ее замечания. Снова возникла короткая пауза, потом он заговорил новым голосом, приятным и чарующим:
– Конкурс «Экстанта» заканчивается завтра?
– Нет, сегодня.
– Так и нет победителя? – Да.
– Тогда выслушай инструкции: больше мне не звони.
– Яи так считаю себя свободной. Оставьте ваши инструкции при себе.
Трисонг не обратил внимания на то, что его перебили:
– Продолжай, как и раньше… Элис отключила связь.
В полдень Вега вырвалась из-за облаков, но ее лучи едва могли пробиться сквозь молочно-белое марево. Элис вернулась в редакцию бледная и усталая.
– Надеюсь, вы чувствуете себя лучше? – спросил Джерсен.
– Да, спасибо.
Она переоделась в серо-зеленое платье с кружевным белым воротником, ее рыжие волосы, разметавшиеся в легком беспорядке, напоминали какой-то экзотический цветок. Элис заметила внимательный взгляд Джерсена и недоуменно посмотрела на него:
– Что я должна делать?
– В общем-то, работы нет. Конкурс завершен. События развивались крайне интересно. А вы как думаете?
– Пожалуй…