Книга грез
Шрифт:
– Не имеет значения, – ответил Джерсен. – Если у вас возражения, то дайте мне однокомнатный номер с ванной… Кстати, мой друг Джекоб Бейн уже приехал?
– К нам? Нет.
– Еще нет? А вообще, есть здесь иностранцы, кроме меня, конечно?
– Здесь нет никого по имени Бейн, да и под другим именем тоже. На сегодня вы – единственный постоялец. Пожалуйста, заплатите вперед. Лицо, прибывшее из какого-то неведомого уголка Вселенной, может скрыться, не оплатив счет.
Джерсена привели в темную комнату с голубыми стенами и черным потолком, которая в высоту казалась больше, чем
– Сейчас мы не можем вам предложить ничего лучшего. Две ночи назад у нас были постояльцы. Чтобы помыться, используйте таз и щетку. Чтобы удовлетворить другие нужды, спуститесь вниз.
Хозяин удалился.
«Везет мне, – подумал Джерсен. – Таверна „Денкуолл“, вероятно, еще хуже».
Джерсен не долго оставался в комнате. Он вышел на улицу, огляделся и направился к скромному деловому району Гледбитука.
На Голчер-вей он повернул налево, по поросшему мхом каменному мосту пересек реку Сладкая Трелони. На набережной стояла статуя, похожая на статую Дидрама Раммела Флатера: человек в одной руке держал нож, другой сжимал мужские гениталии. Надпись на постаменте гласила:
ОТДЕЛЯЮЩИЕ ПОЛОЖИТЕЛЬНОЕ ОТ ТВОРЧЕСКОЙ ИСТИНЫ!
Не отступать!
Не оглядываться по сторонам!
Есть только Истина и ее Учение!
За спиной статуи находилась церковь. Напротив лежало кладбище, которое окружали мощные деодары. Повсюду стояли надгробные статуи – симулакры, мастерски вырезанные из белого мрамора или какого-то синтетического материала. Они располагались группами, словно обсуждали свой горестный удел.
На четверть мили дальше широкую и тихую Лебединую реку, стремящуюся к Сладкой Трелони, пересекал другой мост. Вдали Джерсен увидел Высшую Школу Гледбитука… Он остановился, минуту постоял в задумчивости и пошел по Голчер-вей назад в город.
В мясной лавке Джерсен спросил у хозяина, где находится ферма, принадлежащая Адриану Хардоаху.
– За углом поверните налево, – ответил тот. – Выйдете из города и окажетесь на Кружном Пути. Пройдете четыре мили до перекрестка, повернете налево на Баусгер-лейн. Вторая ферма слева и будет фермой Хардоаха. У них там большой зеленый сарай… А что вы хотите от него? Если денег, то и не надейтесь: он упрям, как запор после сырной диеты.
Джерсен пробормотал нечто неразборчивое и вышел.
На своей развалюхе он доехал до Кружного Пути и отправился дальше на север. Проехав по прерии около четырех миль, он добрался до перекрестка и повернул на Баусгер-лейн. Милей дальше в сотне ярдов от дороги он увидел ферму, окруженную огородами и утопающую в зелени, которая слабо светилась в лучах звезды ВанКаата. Еще через милю слева от дороги показался маленький коттедж.
Возможно, это и есть ферма Хардоаха? Она оказалась довольно скромной,
Джерсен затормозил и вышел из– машины:
– Добрый день, мадам.
– Добрый день, сэр.
– Здесь живет Хардоах?
– Нет, сэр. Что вы! Хардоах живет дальше, еще милю по дороге.
В пятидесяти ярдах в стороне от коттеджа Джерсен заметил полуразрушенное старое здание, окруженное зарослями сине-черного гипсапа.
– Это похоже на старую школу, – сказал Джерсен.
– Так и есть, и я проработала там тридцать лет, а еще двадцать сижу здесь и наблюдаю, как она постепенно разрушается. Теперь все водят детей в Лек, в новую школу.
– Вы давно живете здесь?
– Да, конечно. У меня никогда не было мужа. Я пью воду, сыворотку и ликер. Я следовала Учению как можно точнее и была хорошей учительницей.
– Значит, вы учили Говарда Хардоаха?
– Да, я. Вы его знаете?
– Немного.
Старая женщина посмотрела на небо, вспоминая давно прошедшие годы.
– Меня часто удивляло, что происходит с Говардом. Он был странным мальчиком… Таким умным… У меня где-то была его фотография, но я никак не могу найти ее. Он напоминал эльфа. Помню его на школьном карнавале, в зелено-коричневом костюме эльфа. Да он и был маленьким эльфом с искривленным, озабоченным, мрачным лицом. А, да, он дружил с крошкой Тамми Флатер! Красавица. Как-то они поссорились. Она много плакала, а Говарда жестоко наказал отец. Его семья – фундаменталисты, а они ведь самые строгие из Отгородившихся. Большинство их уже умерло. А вы не фундаменталист?
– Я вообще не признаю секты.
– Фундаменталисты женятся на тех, у кого вера сильнее. Они очень чувствительны в этом вопросе, вот и все. Они отстаивали право на человеческие грехи. У них брат может жениться на сестре, а кузен на кузине. Таким образом они хотели достичь совершенства. Вы видели в городе статую Дидрама Раммела Флатера? О-о, он был мастером и делал работу, которую необходимо было сделать. Но его мало благодарили, особенно те, для кого он сделал больше всех. О-о, то были незабываемые дни! Тогда Учение имело множество сторонников! Теперь старые идеи не почитают.
– Говард, наверное, был тихим?
– Иногда. Он бывал милым настолько, насколько это вообще возможно. А его. сверхъестественное воображение! А как он любил цветы! Как работала его маленькая головка! Однажды он рассортировал цветы по окраске, чтобы устроить Сражение Цветов. Уверена, такого дикого гротеска вы никогда не видели – летающие лепестки и… крики умирающих. Говард гонялся как угорелый, ведя в атаку свои Красные войска против Синих; розы умирали с большим мужеством, а колокольчики побеждали вербену. Да, что это был за день! Потом он пошел в Высшую Школу, и там, как говорили, ему не повезло. Он был маленьким, слишком молодым, и большие ребята придирались к нему. Потом он не поладил с Садалфлоурисами, и, естественно, разгорелся скандал…