Книгоедство
Шрифт:
Книга эта альбом. Но в отличие, например, от альбома татуировок, собранных ветераном Балдаевым, листать ее весело и легко Во-первых, здесь ни грамма политики Во-вторых, ее можно показывать детям. Даже нужно, особенно передвижной бестиарий, потому что где еще наши дети могут увидеть, к примеру, русского ресторанного медведя с подносом, вином и фруктами. Ресторанных медведей давно уже упразднили как класс, да и если б они остались, не поведешь же малолетнего человека на экскурсию в пьяный мир. Жаль, конечно, что бестиарий в книге, а не в натуре. Потому что на выставках, где иногда все это зверье экспонируется, можно подержать за перчатку
Книга эта полезна и познавательна Она научит вас, как правильно набить чучело, например, мамонта или нильского крокодила (О Флоренская «Таксидермия»). Как устроить башню для фейерверков или мигающий электромаяк (А Флоренский. «Смиренная архитектура»). В книге много исторических фактов и фотографий – от оголовков вентиляционной шахты бомбоубежища на Английском проспекте до арки с флагами, сооруженной на Невском проспекте по случаю приезда в Петербург путешествующего по Европе Музаффар-ад-ил-Шаха в 1902 году.
Да, чуть не забыл, книга эта настоящий подарок для тех, кто собирается пойти в космонавты, – в ней есть чучело знаменитой собаки Лайки внутри космического аппарата с хронометром на корпусе и электрической подсветкой внутри Сунул штепсель в розетку и смотри на героическое животное, проложившее человеку дорогу в космос
Интересно все-таки получается: был человек революционером, занимался антигосударственной деятельностью, собирался убить царя, его за это, естественно, арестовывают, три года держат в Петропавловской крепости, затем ссылают на Колыму, а он там вместо того, чтобы мыть для царя-батюшки золотишко, собирает фольклор, составляет словарь местных народных говоров, посылает свои работы в столичные академические издания, где их с радостью публикуют Мало того, Русское географическое общество приглашает сосланного государственного преступника участвовать в этнографической экспедиции по Якутии, и тот два года, без надзора полицейских властей, скитается по северной тундре, общается с туземным народом, собирает этнографический материал, пишет, отсылает написанное в столицу, после чего Академия наук специально ходатайствует перед министрами, чтобы ссыльному такому-то разрешили вернуться в Петербург для подготовки к изданию собранных материалов.
Вообще-то, с точки зрения здравого смысла, правильно – если человек занимается в ссылке научной деятельностью, значит, у него просто нет будет времени на занятия революцией Такую деятельность надо всячески поощрять.
Читая, например, книгу про работу экспедиции Толля (В. Синюков. «А В. Колчак как исследователь Арктики»), постоянно встречаешься с фактами привлечения к научной работе политических ссыльных. Вот некоторые примеры из книги В. Синюкова:
Заведующий городским музеем в Якутске Павел Васильевич Оленин – политический ссыльный (Здесь и далее курсив мой. – А. Е.) – по просьбе Колчака включился в работу по транспортировке вельбота из Тикси к мысу Святой Нос
Э. Толль пригласил Воллосовича в качестве начальника вспомогательной партии для изучения четвертичных отложений и организации продовольственных баз на Новосибирских островах по пути следования Русской полярной экспедиции на юг в случае гибели судна… После обследования Новосибирских островов на «Зарю» Воллосович вернулся со вспомогательной партией, в которую входили ссыльный студент естественник Ционглинский, ссыльный технолог Бруснев и каюры-промысловики…
От себя добавлю, что геолог К. А Воллосович
В советские времена ссыльным было не до занятий фольклором народов Севера Им страна вложила в руки кайло, лопату, огородила их от внешнего мира колючей проволокой, поставила вышки со сменяющейся охраной, вырастила для них в питомниках специальных собак – словом, сделала все возможное, чтобы личный полезный труд сливался с трудом республики.
Кажется, это Солженицын пишет в «Архипелаге», что только ленивый не бежал из дореволюционной ссылки. Не ленивый, а профессиональный револиционер-фанат, потому что нормальному человеку на Севере лениться просто не было времени. «Рыбы ловили на каждого в год пудов 60, дров выставляли, в общем, до сотни кубов Все своими собственными белыми ручками, – кого же заставишь?» – пишет Тан-Богораз о жизни ссыльных на Колыме в конце 80-х – начале 90-х годов XIX века
За 71 год своей беспокойной жизни В. Г Богораз (Тан – литературный певдоним, которым автор подписывал свою беллетристику, научные же работы он подписывал настоящим именем, впоследствии прибавив и псевдоним) сделал для науки и литературы столько, что трудов этих хватило бы на целый научный коллектив какого-нибудь современного института. Большое исследование о чукчах, изданное сперва по-английски, а затем, в 1934 году, по-русски, сделало автора классиком мировой этнографии. Романы Тана – «Восемь племен», «Жертвы дракона», «Воскресшее племя» – переиздаются и читаются до сих пор. Все это рукотворный памятник герою XX века писателю и ученому Владимиру Германовичу Тану-Богоразу, да останется его имя в вечности!
Натолкнувшись в книжке на выражение «звягливый граф», я подумал: ну, блин, Звягин дает, уже производными от своей фамилии великий и могучий замусорил Так ведь каждый… я, например, поставлю в свою повесть или в роман какого-нибудь «етоистого майора», тешась неприличной надеждой, что вдруг такая наглость сработает и не подозревающий подвоха читатель включит мою хамскую отсебятину в свой языковой обиход. Но залезши для порядка в словарь, обнаружил, что «звягой» раньше называли человека шумного, взбалмошного, эксцентричного, короче – такого, как писатель Евгений Звягин, когда он выпивши
Книжку же, изданную в «Красном матросе», эксцентричный писатель Звягин написал про такого же, как он сам, эксцентричного и шумного графа Федора Ивановича Толстого, прозванного при жизни Американцем. Из книги мы с изумлением узнаем, что не кто иной как вышеупомянутый граф был первым в России человеком, заведшим на теле татуировку А еще он в стихотворном запале наше всё, Александр Сергеича, назвал Чушкиным вместо Пушкина, ответив таким остроумным способом на оскорбительный выпад первого из хрестоматийного «Послания к Чаадаеву» («Развратом изумил четыре части света…» и т. д.) И вообще он был картежник и хулиган, его даже с корабля ссадили во время кругосветного путешествия – за хулиганство и сожительство с обезьяной, – и он из земли Камчатки добирался до столицы на перекладных, как какой-нибудь персонаж Жюля Верна
Книжка издана по-матросски, с любовью и с картинками Василия Голубева, повторяющими силуэтную графику, популярную в александровскую эпоху.
P.S К вопросу об эксцентричности писателя Евгения Звягина 5 января 2001 года на вечере, посвященном 10-летнему юбилею арт-галереи «Борей», писатель Е. Звягин был награжден банкой квашеной капусты «за активное противодействие антиалкогольной политике „Борея“ Комментарии, как говорится, излишни.
P.P.S В томе изданных писем Сергея Довлатова в письме в Россию, адресованном не помню кому, Довлатов спрашивает у этого, не помню кого: «Как там Звягин?» Это единственное упоминание Довлатовым имени писателя Звягина, чем последний очень гордится