Князь Барбашев
Шрифт:
Судно на этот раз забили под самую завязку. Кроме товара пополнили и абордажную команду, отчего люди размещались ныне как сельди в бочке. Нет, всё же судно надо менять. Десять мореходов и три десятка воинов - для лёгкой бусы явный перебор. Хорошо хоть ивангородские власти на такое количество "охранников" внимания не обращают. Хотя серебришко излишне любопытным всё же отложено.
Но вот, наконец, все приготовления окончены. Сброшены чалки и подгоняемая быстрым течением Наровы буса резво миновала речное устье, плавно закачавшись на покатой зеленоватой волне. Низменный берег, поросший кустарником, начал потихоньку отдаляться, единственный парус наполнился ветром, и судно скользнуло вперёд, в синюю дымку.
****
–
Тимка-зуёк, взятый для обучения морскому делу, сидя верхом на рее свесив босые ноги и держась рукой за мачту, указывал куда-то в сторону носа.
Крик паренька оторвал князя и кормщика прямо от очередного занятия. С помощью посоха Якова они пытались определить широту судна путём измерения высоты солнца.
– Сколько парусов?
– громко гаркнул Гридя в рупор.
Да-да, ещё год назад, глядя на всё это безобразие, связанное с передачей сигналов, Андрей задумался над таким, казалось бы, привычным предметом, как простейший рупор. Хотя, кому и простейший, а в реале изобретён он был только в 17 веке. Просто Андрей-то его видел, и даже не зная, как он работает, мог обрисовать, что ему нужно. Методом проб и ошибок кузнецы справили, наконец, вполне рабочий, хоть и тяжеловатый вариант и вот теперь Сильвестр привёз его на опробование. Надо сказать, рупор очень понравился Гриде, особенно когда пришлось ему перекрикивать свист ветра в снастях, отдавая приказы.
– Два! Два паруса!
Кормщик повернулся к невозмутимо стоявшему на корме Андрею.
– Два паруса, княже. А где-то рядом остров Аэгна, будь он проклят.
Андрей молча кивнул головой. Да, остров Аэгна, расположенный в виду ливонского Ревеля, был давно облюбован пиратами, сделавшими его своей базой. Оттуда они нападали на купеческие суда и туда свозили добычу и пленников, прежде чем продать их на городских рынках. Причём власти вполне знали о таком "бизнесе" некоторых своих граждан, но предпочитали закрывать на всё глаза, а то и сами принимали в нём участие.
– Отойдём в море и посмотрим, что эти господа будут делать. Коль мимо пройдут, то и доброго им пути, а коль погонятся... Ну, там и посмотрим.
Следующие два часа прошли спокойно, хотя и стало понятно, что неизвестные корабли идут наперерез бусе. В который раз Андрей пожалел об отсутствии бинокля или, хотя бы подзорной трубы. Блин, и ведь линзы-то уже делают. Надо было закупить несколько штук и справить такую нужную вещь. Да, на просветлённую оптику это будет вряд ли похоже, но хоть какое-то изображение даст. А теперь вот гадай, кто это там такой борзый!
Спустя ещё два часа корабли приблизились настолько, что их уже вполне можно было рассмотреть и невооружённым взглядом.
– Что скажешь, кормщик?
– Доньский бот и краер, князь.
– Сколько у них может быть людей?
– Краер большой, думаю, человек сорок легко взял. Ну а на боте пятнадцать. Но может быть и больше, если они ревельские.
– Насколько больше?
– Полсотни на краер вместится. А то и все шесть десятков. Да и на бот три десятка набьются. Если довернём, то от него точно уйдём. Не догнать ему нас, а вот краер не знаю. Три мачты, два паруса простых и один латинский. Видать недавно переделывали. И идёт ходко.
– А давай потягаемся!
– в каком-то мальчишеском запале воскликнул князь.
– Доворачивай под ветер и поглядим.
И вновь полетели часы. Гонка парусных судов штука неспешная. Иной раз по нескольку дней длились такие вот преследования, и случалось, что преследуемый успевал добежать до ближайшего порта, прежде чем преследователь мог хоть что-то ним сделать.
Зато скоро стало понятно, что краер действительно хороший ходок. Гонясь за бусой, он всё дальше и дальше уходил от бота. И князь, глядя на него, начал задумываться о прихватизации кораблика. Нет, а что? Коли деньжат на хорошую лодью нет, то почему бы её у товарищей пиратов не позаимствовать? Зря, что ли, они за ним увязались? Перевес в людях, конечно, большой, но у него нонеча для таких вот любителей халявы сюрприз
Уже скоро, в 20-х годах XVI века испанцы усовершенствуют аркебуз, который, после этого станут именовать мушкетом. По сравнению со своим предшественником, он пробивал самые прочные латы, что имело решающее значение в борьбе с тяжелой кавалерией. Однако мушкет имел и ряд серьезных недостатков. Главными из них была сильная отдача и низкая скорострельность. Кроме того, он оказался слишком громоздким для всадников и моряков. Вроде бы выход напрашивался сам собой - нужно было укоротить и облегчить оружие. Но тогда значительно сократится дальность и точность стрельбы, что при всё той же низкой скорострельности ставили на таком оружии крест. Но тут чьи то умные головы решат ствол короткого мушкета оснастить раструбом, а вместо пули использовать крупную дробь. Так, приблизительно в середине XVI века, в Европе и появится новое оружие - мушкетон или боевой дробовик.
Вот только зачем ждать, если он может подобное повторить? И работа закипела. Первые полученные образцы были годны только в переделку, но потихоньку вотчинный кузнец набирался опыта и где-то через год выдал-таки удобоваримый вариант.
Он представлял собой короткое и довольно тяжелое гладкоствольное дульнозарядное ружье с фитильным замком, канал ствола которого расширялся к дулу и заканчивался воронкообразным раструбом, благодаря которому заряд из 10-12 картечин при выстреле разлетался в разные стороны. Дальность стрельбы из этого прообраза мушкетона была невелика - всего около 30 шагов, но в остальном оружие было неплохим.
Во-первых, стрелять можно было навскидку, практически не целясь.
Во-вторых, при определенном везении, один дробовой выстрел мог убить либо ранить сразу несколько человек.
В-третьих, меньшие габариты и раструб на конце ствола значительно облегчали и, соответственно, ускоряли заряжание оружия. В результате скорострельность повысилась до 3-5 выстрелов в минуту.
В-четвертых, мушкетон был очень нетребователен к боеприпасам. В критической ситуации его можно было зарядить всем, что попалось под руку и подходило по диаметру канала ствола - рублеными гвоздями, битым стеклом, мелкими камнями и тому подобным.
Ну а точность компенсировалась большой площадью поражения при стрельбе картечью. Тем более в морском сражении мушкетон будет использоваться при абордаже, где большая дальность стрельбы не имеет особого значения, а огонь ведётся почти в упор. Зато высокая плотность огня, позволит буквально сметать все живое с верхней палубы, и будет более кстати, поскольку даст стрелявшим ощутимое преимущество в предстоящей рукопашной схватке.
Правда быстро оснастить свою армию этим оружием князь не мог, так как на его изготовление шла не болотная, а хорошая покупная руда, да и фитильные замки тоже приходилось закупать. Задача перед кузнецом, конечно, была поставлена, чтоб научился такие замки делать, но нельзя объять необъятное. Кузнец ведь не только разросшуюся армию князя, он ещё и вотчину обихаживал. А забить на крестьян не давали остатки старого воспитания. Со временем, конечно, будет у него своё производство, но пока что всё упиралось в мощности и кадры. Пришлось стволы заказывать у городских умельцев, тратя драгоценное серебро, но овчинка выделки стоила. И вот ныне на борту бусы хранилось три десятка ещё нигде ранее не виданных ружей, которым вскоре предстояло пройти первую проверку боем.