Князь Барбашев
Шрифт:
– А то князь придумал. Берём человека на половинное жалованье и смотрим, что он умеет, да как. Коли подходит, то правим покрут чин по чину, а коли видно, что человечек с гнильцой, али глуп да не справляется, то такому от ворот поворот. Тут с этим строго. Но зато те, кто покрутился, на жизнь жаловаться точно не будут.
– Странный какой-то князь, - вздохнул Данило.
– Это точно, - легко согласился Сильвестр.
– Зато, поверь мне на слово, работать с ним легко, коли правила не нарушаешь.
– А коли нарушишь?
– Пропадёшь, - сразу посуровел старый товарищ.
– Как?
– А вот так! Был человечек, и нету. Потому как основное правило: верность. Но об том отдельный
– А ну как еретиком признают?
– Тут, я ничего не скажу. Но покамест с церковью нашей князь близок. По заказу самого митрополита книгопечатный станок сооружает. По весне от немца Швайпольта шрифты привезли. Кстати, ты же с печатным станом дело имел?
– Было дело, а что?
– Вот я дурень, - хлопнул себя Сильвестр по лбу.
– Ладно, завтра всё князю обскажу, но чую, придётся тебе в дорогу собираться.
– Это ещё зачем?
– Как зачем? Печатный-то двор в самой Москве ставим. Понимать надо.
– Ну её, эту Москву.
– Э, паря. Не хочешь, никто тебя там силком держать не станет. Как наш князь говорит: запустишь производство и домой.
– Вот как даже? Ну и задал ты мне загадку, Сильвестр. И хочется, и боязно.
– Брось, Данила. Я ведь тоже, когда от наместника к князю переходил, всё разрывался. А сейчас прямо скажу: что-что, а образование князь уважает. И коль работа у тебя в руках горит, то и милостью его обойдён не будешь. Да и капитал пристроить можешь знатно.
– Как это?
– Да в компанию вложить. На рейс. Лодья туда-сюда сходила, ты с наваром денежки забрал.
– А коль потопнет или люди разбойные переймут? Их и в Студёном море хватает, бывало, наскочат норвеги и поминай как звали. А уж тут завсегда разбойников хватало.
– А то не твои проблемы. Вот коль складником пойдёшь, то да, там протори на всех распределяют, но и доход, коль плавание удачно будет, тоже выше, чем у тебя. А дольщик завсегда с деньгой будет, хоть и малой.
– Хитро всё как-то, - произнёс Данила, задумчиво почёсывая затылок.
– Словно в неметчине.
– Так я ж и говорю. Князь умён. Он чужие обычаи под себя ломает, дабы они ему доход приносили. Так что поверь старому другу, собирай вещи и поезжай, наладь печатное дело. А князь тебя наградит всенепременно. За жену с детишками не беспокойся, я тут за ними пригляжу, подсоблю, коли что.
В ответ Данила только хэкнул, хотя внутри понимал, что уже согласен пойти на службу к молодому князю. Потому как самому интересно стало. Потому как мечтания юности вдруг сбываться стали. А значит и верно, придётся вещи собирать в дальнюю дорогу. Ну да Москва чай не Студёное море, выживем.
****
На улице Рогатица, что пролегла на Торговой стороне Великого Новгорода, раскинулся большой двор, обнесённый высоким тыном с башенкой над воротами. А за тыном на каменном фундаменте вознёсся двухэтажный кирпичный дом, окружённый садом.
Ярким осенним днём, когда жара ещё напоминала об ушедшем лете, а пожелтевший лист, опавший на мощёную колодами дорожку, уже говорил о другом, в светлой горнице на втором этаже сидели разодетые в дорогие одежды двое немолодых уже мужчин. Хоть и выглядели они по-разному, но были чем-то неуловимо похожи, потому как оба были родными братьями.
Владимир и Василий Таракановы были сыновьями московского гостя Никиты Тараканова, что переселился в Новгород аккурат после его присоединения к Московскому княжеству. Таракановы очень быстро стали
Вообще братья в той истории, что здесь помнил только Андрей, были довольно-таки хорошими купцами. Смелыми, предприимчивыми и в чём-то очень дальновидными. Ведь это именно их корабль первым в 1517 году достиг Копенгагена, а десяток лет спустя и Антверпена. Но всё же, по сути своей, были они, как и большинство торговых гостей русских, простыми перекупами, создав свой капитал по принципу подешевле купить, подороже продать. Может потому их династии и прекращались так быстро: век, от силы полтора, а потом раззор и запустение. Ладно, Таракановы окончательно надорвались в ужасный год новгородской опричнины, и даже их дом отошёл под кабак, но другие-то? Саларевы, Елизаровы, Сырковы, Боровитиновы, Урвихвост, а в следующем столетии Шорин, Гусев. На их фоне Строгановы, с их тягой к промышленности и промыслам прошли через всю историю Империи, с 1517 по 1917 как какое-то разительное исключение, подчёркивающее правило. А ведь у Таракановых было всё: и благорасположение государей, и огромные капиталы и большие вотчины (не сравнить, конечно, со строгановской, но ведь их отец был богатым человеком уже в 1470 году, а Аника в 1517 только-только первые солеварницы покупал). Но они так и просидели на купле-продаже до самого конца. Андрей, размышляя над сим феноменом, даже начинал думать, что Аника тоже из попаданцев, потому как мыслил слегка по иному, чем большинство видных купцов, да и промышленников нынешнего времени. И именно он определил путь развития семьи на века вперёд.
Но вернёмся к братьям.
Сегодня они ждали в гости дорогого гостя, да простят мне эту тавтологию. Хотя насколько он будет дорогим, братья ещё не определились. С одной стороны небогатый князь с захудалыми вотчинами, каких в стране сотни, и многие из которых уже сидят на финансовой игле в виде займов. С таких просителей братья спесь давно сбивать научились, благо расположение государя им многое позволяло.
С другой, принадлежал сей князёк к могучему роду Шуйских, которых в Новгороде только последний дурак не знает, а уж дорогу переходить и таких не сыщется. И пусть ветви князь был боковой, но с Великим Немым последние годы он сильно сошёлся, а в Смоленске, люди говорят, вообще правой рукой того был. Вот и думай, как тут быть!
Так что многое зависело от самого разговора. К тому же доброхоты уже донесли, что непонятный Торговый дом, появившийся недавно в Новгороде, находится под патронажем их скорого гостя, а купец, которого никто, впрочем, не видел, а только его приказчиков, и вовсе из княжеских холопов происходит. Это может и было бы странно, если б не приставка Шуйский. Те с купцами давно уже дела водят. Так что осталось только посмотреть, что молодой князь хочет.
Гость появился точно к обеду, разодетый в бархат и парчу, в сопровождении десятка конных дружинников. Был он непозволительно молод для тех слухов, что собрали о нём таракановские людишки. Встречавшие его на крыльце братья многозначительно переглянулись: молодой да ранний!