Князь Барбашев
Шрифт:
Весь последующий день ушёл на самообслуживание, а то и кони и всадники уже пахли одинаково. Ну а следующим утром, когда князь наслаждался горячим взваром и вареньем, на подворье Торгового дома прибыл Сильвестр с каким-то незнакомцем. Это был кряжистый мужик лет сорока, с обветренным, морщинистым лицом и выцветшими волосами. На его грубоватом лице удивительно смотрелись голубые глаза, ярко выделявшиеся из-под кустистых бровей, в которых так и читалось недоверие.
– Позволь познакомить тебя княже с человеком, который, как и я в своё время обучался в университете славного города Ростока. Токмо, в отличие от меня, он имматрикуляцию не проходил, а посещал занятия на свободных правах.
Теперь Андрей уже с
– Данило больше книги для архиепископа скупал, но учился гораздо.
– А сам-то что молчит?
– хмыкнул Андрей, вперив взгляд в мужичка.
– Да не верит он, княже. Опосля того, как Ондрюшку, ещё одного студиоза нашего сожгли с другими еретиками, так и пропал из Новгорода. Лишь пару лет назад возвратился да на глаза мне попался. Меня-то, как ты знаешь, от суда грамотка архиепископская защитила, а всё одно, страшно было. А уж что остальные товарищи пережили и подумать страшно. Ныне вот, помогаю, как могу.
– Понятно. Ну а ты, Данило-мастер чем жил-то?
– уже напрямую обратился князь к мужику.
– Крутился в ватажки, да за мехом иль зубом рыбьим хаживал, княже.
– И на Белом море бывал?
– То море не ведаю, княже. А мы всё более к Студёному хаживали.
Андрей мысленно чертыхнулся с досады. Ну конечно, какое Белое море! Он бы ещё про Шпицберген бы поинтересовался. А вот мужичок разом стал ещё более интересен. Балтика что? Балтика лужа - Зунд закроют и прощевай торговля. А вот с Арх..., а чёрт, с Холмогор, конечно-же, путь в Европу прямой и беспошлинный. И вот ведь странность какая: русские люди об сём пути знают, бывало послы по нему до самой Дании доходили, а пользовать его для торговли как-то недосуг. Точнее, поморы-то к норвегам ходят, но то так, местный каботаж, а вот чтоб развернуться от всей души, то никак. А ведь путь от Великого Устюга до Холмогор давно уже наезжен. Ну, зато вот и будет мужику задание: просчитать логистику для доставки товаров, с учётом всех таможен, будь они неладны. Впрочем, и ватаги на Грумант тоже не лишними будут. Барыш они приносят славный. А там и до китобойного промысла руки дойдут. Ворвань вскоре ух как в цене возрастёт! Эх, нам бы время да денег побольше, да завистников поменьше, уж мы б развернулись!
– Это хорошо, что те места тебе знакомы. Но о том после разговор будет. Сильвестр, ты сам всё знаешь. Как обычно, берём на испытательный срок, а дальше по итогам. Заодно вот и задание: разбить места под дом и амбары и подготовить всё для строительства в Норовском.
– Да, княже.
– И что там про нашу школу? Мне тут птички напели, что на Софийской стороне вполне себе такая есть. Для дворян да житьих, из тех кто побогаче.
– Нашёл нескольких обучителей, княже.
– Ну и? Проект я тебе дал? Дал. Ты его обсчитал, во сколько он нам выйдет?
– Дороговато, княже. Малый двор с избой сорок рублёв, но может и подешевле найдём, да жалование, как ты сказал ежели по три рубли в год, то как есть пятнадцать рублей только обучители выйдут, а ещё листы для писания. Пособия, для обучения нужные, уже найдены и куплены мною. Всё, как ты заказывал: и "Грамматика" есть, и "Цифирная счётная мудрость", и "Хронограф", и даже "Космография". Только и стоило это денег немалых.
– А ты думал наука вещь дешёвая? Нет, Сильвестр, образованные люди оттого и ценятся, что дорого их обучение. А нам ведь ещё и языки учить надобно. И не только греческий, а и немецких
– Не совсем, княже. Ране лучше на ней гутарил, но вспоминать, не заново учить.
– Ну так вспоминай. И немецкий вспоминай. "Гаудеамусы" петь не будем, но учить наших людей нужно, как в том университете. Что бы и цифирь знали и слово божье, как отче наш цитировали. Ну, в общем, цели определены, задачи поставлены, за работу товарищи, за работу.
*****
Гаудеамус игитур, ювенес дум суумус.
Песня из студенческой юности после слов князя сама всплыла в памяти. Ах, какое это было весёлое время. Епископ новгородский, отправляя их за рубеж, велел учиться прилежно, но на прелести латинские не поддаваться. И то и то они выполняли с превеликою охотой. Зачем им чужая вера, коль своя есть? Ну а девки - девки это же другое. Хотя до девок более Сильвестр жаден был, а он да Ондрюшка больше по окрестностям рыскали, книги да свитки для Геннадия собирали. Их-то именно для того и отправляли. Это Сильвестр целенаправлено учиться ехал. Но Данило на то не обижался. Архиепископ учиться им не запрещал, а на занятия и без них много кто свободным образом ходил. А потом попали они в мастерскую, где учёные немцы книги печатали, и прикипел тогда Данила к книгопечатной машине всем сердцем. Хотел такую на Русь привезти, тем более, что сам архиепископ о таком стане разговор заводил и в письме повелел всё как есть прознать. Оттого Данила у тех немцев часто крутился, станок тот печатный со всех сторон разглядел, и работать на нём наловчился. С тем и на Русь возвернулся.
Нет, хороша чужая земля, да своя во сто крат лучше! Вот только после смерти архиепископа обернулась она для своих сынов мачехой. Он-то быстро сообразил, куда ветер дует, а вот Ондрюшка не поверил. И сгорел на костре, как еретик. Ну а он в простые ватажники подался. От людей подальше. Заматерел в походах, деньгу кой-какую скопил, да спустя время потянуло в Новгород со страшной силой. Не выдержал, возвернулся. За прошедшие годы позабыли о нём в горних сферах. Но то к лучшему. Стал он по новой жизнь устраивать. А потом повстречал Сильвестра, что тогда в служках у наместника подвязался. Не подвёл старый друг, подсобил. А теперь вот привёл к молодому князю в службу проситься. Он-то, по началу, отнекиваться пробовал, но Сильвестр уж очень напорист был. А уж как князя расписывал: и умён, и образован. Ну, то Даниле не в новинку. Уж какие люди вокруг Геннадия вращались и не передать. Но Сильвестру и тут его удивить удалось:
– Сижу как-то, бумаги расписываю и вдруг вспомнился наш студенческий гимн. Ну, вот сижу, значит, тихо напеваю, задумался. И вдруг слышу, кто-то подпевает. Поднял глаза, а это князь зашёл. И ведь не учился он нигде, а песнь знает. И латынь у него хорошая. Но тут-то всё понятно, латыни его сам Митя Герасимов учил, а вот откуда он песню знает, даже ума не приложу.
Вот только чем больше расхваливал князя Сильвестр, тем меньше хотелось к нему идти. Уж больно тот покойного архиепископа напоминал. Этак, глядишь, и в еретики наново попадёшь. Но дал себя уговорить, а теперь и не знает, что и думать.
Молодой князь действительно был необычен. Знатный человек, а печётся о делах, в которых иные и менее знатные нос сунуть отказывались. Мол, не их это дело. А тут и воин справный, и в науках знаток, и в деле морском - трудном деле - справляется. Чудный князь, но жалованье платит своим людям отменное. А у него ведь за спиной и жена, и детишки малые. Так что прав Сильвестр, лучше ему, пожалуй, предложенья не найти.
– А что за срок такой, испытательный?
– поинтересовался он у старого товарища, когда они вышли на мощёную деревянными плахами улицу.