Князь Барбашин 3
Шрифт:
Ну а река, на берегу которой строился Васильград (так решили поименовать новое поселение), сумела удивить даже много повидавшего Гридю. Длиной всего в сорок две версты, она на одиннадцати последних образовывала огромный эстуарий чуть ли не верстовой ширины. Из-за приливов и отливов пресноводной она была далеко не во всём течении, отчего в её водах встречались как пресноводные, так и морские виды рыб. Из-за обилия по её берегам гнездовий разных птах, у местных она получила прозвание Птичь, которое и закрепили за ней уже официально, занеся название в описание новооткрытых земель, что велось на эскадре.
И по всему выходило, что на этот раз острову
Правда обеим колониям очень не хватало лошадей, так что вопрос о тягловой скотинке стал одним из самых насущих, что увозил с собой Гридя. Но всё же за будущее обоих поселений он был, в принципе, спокоен. Васильградовцы уже поделились с барбашинцами своим пусть и куцым, но опытом, да и провизии в этот раз у всех было с избытком, как и настоями против цинги и прочих болезней.
И в конце лета эскадра, собрав все обменянные шкуры, большую часть из которых дал всё же Васильград, собравшись воедино у Медвежьего острова, двинулась обратно на Русь. А оставшиеся на новых землях поселенцы продолжили обживаться на своей новой родине.
Постройка Барбашинска (ну вот так "скромненько" решил польстить себе попаданец) продолжалась около трех месяцев, однако к первым снегам все дома были сведены под крышу, но ещё раньше поселенцы справили своё новоселье громким празднеством.
Столы ломились от угощения, а настоящим украшением праздничного меню стало мясо. На вертелах жарилась целая дюжина диких индеек. На улице в специальных ямах запекали разделанные туши оленей, а для любителей более изысканной дичи готовились утки, гуси и куропатки. Сами поселенцы оделись в лучшую одежду, при этом кое-кто из мужчин уже щеголял в штанах и рубахах из оленьей кожи, по моде индейцев.
Городской приказчик - Афоня Крыков - торжественно зачитал перед колонистами короткую грамотку, оповещавшую всех, что отныне первый день октября месяца следует считать днём основания города и праздновать его поелику возможно. Чем все колонисты тут же радостно и занялись. И лишь те, кому в эту ночь выпала участь нести службу, с грустью смотрели на гудящий городок, с нетерпением ожидая нового дня и своей смены...
*****
Вальядолид понравился не только Андрею, но и большинству членам посольства. После изнуряющей жары внутренней Испании, столица поразила их своим довольно комфортным климатом. Температура стояла где-то в пределах двадцати пяти градусов, а по утрам от реки иногда поднимался туман.
Ещё Вальядолид был очень светлым городом. В буквальном смысле. Потому что большинство зданий в нём было построено из белоснежного или песочного цвета камня, который в лучах яркого южного солнца буквально слепил глаза прохожих.
Взяв дона Энрике дель Ордуньо в своеобразные гиды, послы в ожидании приёма с интересом знакомились со столицей империи. Площадь Плаза де Меркадо, с её недавно возведённым зданием
Однако, кроме осмотра достопримечательностей, удалось им попасть и на настоящее театральное представление. Так уж получилось, что одна из трупп, прибывших в Вальядолид на празднование дня святой покровительницы города Божьей матери Сан-Лоренсо, задержалась в городе из-за присутствия в нём королевского двора, а Андрей, под недовольным взглядом дьяка Борисова, пожелал лично ознакомиться с новой модой, всё сильней покорявшей Испанию. Давно уже прошли тяжкие годы Реконкисты, когда светский театр в Испании подвергался беспрерывным преследованиям церкви и был лишён благоприятных условий для своего существования и развития. Но пала Гранада, и в стране начался постепенный процесс возрождения театрального искусства. Вот Андрей и хотел посмотреть, что ставят нынче на испанских сценах.
А потому в полдень на улицу, где ставилось представление, умчались расторопные слуги, дабы занять для знатных зрителей лучшие места. Ведь билетов и нумерованных мест как таковых ещё не было, и потому те, кто хотел смотреть представление сидя, или просто поближе к сцене, норовили прийти заранее, и за "козырные" места часто даже ссорились и дрались. Вот дель Ордуньо, хорошо знавший местные реалии, и позаботился обо всём заранее.
Сам театр представлял из себя просто перегороженную с одной стороны деревянной сценой городскую улочку, а с другой - местами для дам и знати. Само действие было, скажем так, не очень. Ставили "Действо о потасовке", в котором рассказывалось о проделках саламанкских студентов и их столкновении с крестьянами, приехавшими на базар, что вылилось в финале во всеобщую потасовку. Структура пьесы была примитивна, интрига не развита, персонажи очерчены неумелой рукой, но людям явно нравилось. Да и дьяка Борисова происходящее на сцене не оставило равнодушным, хотя понял он только основную канву, так как переводчики порой просто не успевали за актёрами. Но смеялся он заразительно.
Что ж, автор, конечно, не Лопе де Вега, но именно опираясь на таких вот первопроходцев и рождаются потом великие драматурги.
А на третьи сутки их пребывания в столице в дом к послам явился гонец с приглашением на аудиенцию у короля. И поскольку сроки приёма той или иной дипломатической делегации служили в Испании эдаким намёком на степень важности оного посольства для принимающей стороны, то столь быстрое приглашение, говорило о высокой заинтересованности императора Карла в установлении связей с далёким Русским государством.
Теперь, главное, было не оплошать, как Засекин в иной истории, и заинтересовать императора в более тесном сотрудничестве.
Утром, по прохладе, посольство в сопровождении представителя королевского двора торжественно направилось во дворец. Чем-то это напоминало английский визит: точно так же звучали фанфары и шагали впереди королевские гвардейцы. И, как и в Лондоне, улицы были полны народа, полного праздного любопытства.
Дворец встретил посланников ослепительной белизной стен и строем солдат в красивых мундирах, изображавших толи почётный караул, толи охрану входных дверей, которые уже были предусмотрительно открыты.