Князь Тьмы

Майклз Барбара

— Нет, я не плачу. — Она перекатилась на спину. Ее широко раскрытые глаза были сухи. — Я думаю, не сходить ли мне к психиатру. Или, может быть, лучше уехать или сделать, что он хочет. Или покончить со всем сразу.

— Это не выход. — Долгожданный момент наступил, но Питер отчего-то растерялся и не знал, что теперь будет.

— Вот этого я и боюсь. — Она вдруг сухо рассмеялась. Ее смех прозвучал как выстрел. — Я боюсь своих снов. Что, если я попаду туда, в свои сны? Значит, остается один из трех вариантов на выбор.

— Кто «он»? — спросил Питер.

— Один мой знакомый. — Лежа на боку, она рассматривала Питера сквозь

ресницы.

Питер не сразу узнал этот взгляд. Не то чтобы на него редко так смотрели, но он никак не ожидал этого от Кэтрин. И все же он не мог ошибиться. Девушка казалась сейчас такой маленькой! Протянув руку, он нежно дотронулся до ее щеки, затем его пальцы скользнули ниже... Кэт схватила его за плечи, притянула к себе, и они вместе упали на землю.

Она лежала на спине с закрытыми глазами. Ее руки, расслабленно вытянутые вдоль тела, казались белыми, как снег на фоне бурых иголок. Питер, приподнявшись на локте, рассматривал ее лицо. Тревога по-прежнему таилась в опущенных уголках рта и тенях под глазами. Ее попытка хоть на время забыться не удалась.

Кэтрин не скрывала этого. Она не говорила «я люблю тебя», а стонала от физического наслаждения. Пусть так... он ни о чем не жалел.

— Хочешь сигарету? — спросил он.

Не открывая глаз, Кэт покачала головой:

— А ты угощайся.

Он нащупал сигареты в кармане ее рубашки, но не спешил убирать руку. Кэт улыбалась с закрытыми глазами. Потом она, должно быть, почувствовала, как изменились его прикосновения, открыла глаза, попыталась сесть, но, натолкнувшись на локоть Питера, упала обратно на спину.

— Мне больно. Что это... Куда ты смотришь?

Шрамы были почти незаметны, но они были.

Питер, рассеянно улыбнувшись, покачал головой. Чего-чего, а этого он не ожидал... Как мог Сэм упустить такое? Тем временем Кэт вывернулась из-под его локтя. Подняв голову, Питер увидел ее огромные глаза, ужас в которых читался легко, как печатная страница.

— Значит, это правда, — холодно произнес он. — И что произошло потом?

Он еле расслышал ответ, несмотря на мертвую тишину.

— Ей было восемь месяцев. Воспаление легких.

«Так вот что заставило Кэтрин обратиться к культу Маша Матер и поверить в воскрешение из мертвых», — подумал Питер.

Часть втораяДобыча

Глава 9

Кэт выдала себя одним лишь словом. Она не только признала сам факт, но и то, что он для нее значил. Это была трещина в броне, ахиллесова пята, слабое место, через которое ее можно было атаковать. Но ей было все равно. Она снова легла на спину и закрыла глаза. Ее больше не заботило, придушит он ее сейчас или потом.

Питер тоже проговорился, но она и раньше догадывалась, кто он такой, хоть они были и не слишком похожи. Может быть, только формой головы и этими непокорными белокурыми волосами. А в остальном — курносый нос, маленький рот и круглое мальчишеское лицо Марка ничем не напоминали черты Питера. И все же, когда глаза у Питера становились узкими и губы сжимались от гнева, она видела перед собой Марка. Марка, который уже год как был мертв, но продолжал преследовать ее, и совсем не понарошку. Вот и сейчас он опять возник из черной глубины ее сознания, как делал это все дни и ночи, с тех пор как погиб.

Он всегда ходил задрав голову и глядел свысока. В ту лунную

ночь он был словно один из падших ангелов из поэмы Мильтона «Потерянный рай». На его юном лице играла лукавая тонкая улыбка. Он был такой прямой и легкий, что казалось, сейчас полетит. Октябрь в прошлом году выдался холодным, но Марк не был бы Марком, если бы носил пальто. Ему хотелось, чтобы силы природы подчинялись его желаниям, а когда они отказывались, он их попросту не замечал.

Сначала Кэтрин пыталась взывать к его разуму, но Марк не хотел ее слушать. Он вообще не терпел серьезных разговоров. Потом она стала оскорблять — обидные слова отскакивали от его раздутого самомнения, как от стенки горох. Он мнил себя неотразимым. Впрочем, не без причин — ведь однажды она не устояла перед его шармом и оригинальностью. Он называл ее чаровницей, волшебницей, говорил, что она его околдовала, и это было так не похоже на банальные ухаживания. Однако его красноречие надоело Кэт быстрее, чем он сам. В ту ночь, под холодной луной, оно взбесило ее. Он испробовал все средства — угрозы, лесть, даже слезы. Когда запас его излюбленных приемов подошел к концу, ему ничего не оставалось, как применить силу. И вот, когда он стал надвигаться, у нее в руках очутилось ружье...

Кэтрин заставила себя открыть глаза. Питер стоял, повернувшись к ней спиной, и застегивал рубашку. Повязка валялась на траве.

— Твоя рука, — безразличным тоном произнесла она, — я и забыла, что у тебя болит рука.

— Я тоже забыл. — Питер повернулся с холодной, зловещей улыбкой на лице, напомнившей ей гримасы античных статуй. — Ты очень искусна. Это от практики или от природы?

Он с презрением и ненавистью рассматривал Кэтрин. Вспомнив, что она лежит голая, Кэт схватилась за одежду, чтобы прикрыться.

— Замолчи!

— Марк был большой любитель этого дела. Я уверен, он получал от тебя огромное удовольствие, пока не надоел тебе и ты его не выкинула. (Кэт одевалась. Она не смотрела на него, по не слышать не могла.) Наверное, для него это был страшный удар. Тебе нужен был не муж, не любовник, а просто самец, который сделал бы тебе ребенка. Ты относилась к нему как к здоровому породистому кобелю. Потому что это не было случайно, ведь правда? Я не поверю, что ты ничего не знаешь о контрацепции. Сейчас даже первоклассники умеют предохраняться. Единственное, чего я никак не возьму в толк: как у такой расчетливой, холодной суки, как ты, мог сохраниться нормальный человеческий инстинкт продолжения рода? Хотя инстинкт заложен в генах, тут уж ничего не поделаешь. Жалкая замена...

— Замолчи! — Кэт закрыла уши руками. Питер схватил ее за локти и заставил посмотреть себе в глаза.

— Что ты с ним сделала? Я знаю, он не мог застрелиться по неосторожности. Он умел обращаться с оружием. Он покончил с собой, верно? Отвечай! Это ты его довела? — Он тряс ее как куклу.

— Покончил с собой? — прошептала Кэтрин, недоуменно глядя на него из-под растрепавшихся волос. — Марк?

Она засмеялась. Ей было не смешно, но она не могла остановиться. Лицо Питера от тряски дрожало и множилось, у нее перед глазами плыл какой-то красный туман. Потом Кэт увидела, как Питер взмахнул рукой, и наступила темнота — прекрасная прохладная темнота, поглотившая и этот идиотский смех, и боль от пощечины, и все остальное. Она лежала в глубокой черной норе, где не было ничего. Будь Кэтрин умнее и осторожнее, сумела бы остаться там навсегда.