Князь Тьмы
Шрифт:
— Ага! — воскликнула Тифани, разводя руки. Бечевка скользнула у нее между пальцами и превратилась в какой-то сложный узор, которого Кэт, как ни моргала, не могла хорошо рассмотреть. Ей показалось, что он похож на велосипедное колесо. — Дождь скоро перестанет, — торжествующим тоном объявила Тифани. — Я вызвала ветер, и к утру небо расчистится и выглянет солнце.
— Ты хочешь сказать, что слушала прогноз погоды? — Кэт по привычке собиралась сострить, но острота прозвучала необычно вяло.
— У тебя усталый вид, — участливо
— Нет, спасибо, я сама. Спокойной ночи. Странно, но, поднявшись к себе в комнату, -Кэт почувствовала, что спать ей совершенно не хочется. Кости ломило от усталости, но когда она легла в постель и погасила лампу, сон как рукой сняло. — Наверное, виновата Тифани со своей дурацкой «веревочкой»: стоило Кэт сомкнуть веки, в черноте перед глазами начинали мелькать красные спицы колеса. Покрутившись с боку на бок некоторое время — совсем как Чешир, — Кэт сдалась. Зажгла ночник и взяла книгу.
Не успела она прочесть несколько страниц, как из коридора послышались шаги — осторожные легкие шаги, будто кто-то крался к ее двери на цыпочках. Кэт испугалась, но тут же вспомнила, что Мартин обещал прийти ее проведать, а он всегда выполнял свои обещания. Возможно, он думал, что Кэтрин спит, и хотел взглянуть на нее потихоньку, чтобы не разбудить. Дверная ручка повернулась, и Кэтрин поскорее изобразила приветливую улыбку, которая так и примерзла к ее губам, когда она увидела на пороге спальни Питера Стюарта. Он только что пришел с улицы. У него были мокрые волосы, и пальто на плечах потемнело от дождя. Заметив ее удивление, Питер приложил палец к губам и прошептал:
— Тс-с... я хочу с тобой поговорить.
— А я не хочу. Уходи!
И тут Питер, в один прыжок оказавшийся рядом, отвесил ей две хлесткие пощечины. Это произошло так молниеносно, что Кэт не успела ничего понять, только щеки будто обожгло огнем, и она изумленно захрипела, цепляясь за его рукав. Питер держал ее запястья и криво улыбался, что было особенно неприятно в сочетании с холодным взглядом его прозрачных голубых глаз.
— Ну вот, так-то лучше. Ты весь день ходила как в тумане. Что ты принимаешь? Какие-нибудь транквилизаторы?
— Я не знаю. Мартин сделал укол...
— Не разрешай ему больше делать тебе уколы, слышишь? Хватит с тебя лекарств. — Он отпустил ее руки и сел на краешек кровати. — Мы не закончили разговор.
— Я не собираюсь его заканчивать. Уходи. Забирай свои шмотки и уматывай.
— Я не уйду до тех пор, пока ты не ответишь на мои вопросы. — Он склонился над ней. — Что случилось с Марком?
Это имя было для нее как удар под дых. Боль пронзила даже сквозь пелену, окутавшую сознание, которая уже начала рассеиваться с приходом Питера.
— Нет, нет, все кончено. Я не хочу говорить о нем.
— Наоборот, все только начинается. — Питер снова протянул к ней руки, взял за плечи и медленно поднял с подушек. Их лица почти соприкасались. Ее
— Я... я... сделала то, что он... сказал, — прошептала Кэт.
— Кто? — Его голубые глаза округлились. — Марк?
Она слабо повела головой:
— Я... сделала. Теперь он оставит меня в покое.
— Оставит тебя... — Питер выпустил ее, и Кэт шлепнулась на подушки. — Это не случайность, — сказал молодой человек как бы сам себе, — и не самоубийство. Это ты его убила.
Она ждала этих слов. Они давно сверлили ей мозги.
— Да. — Ее голос прозвучал неожиданно громко и уверенно. — Я убила его. Питер лишь побледнел и опустил глаза. Он не успел ничего сказать,
потому что дверь распахнулась и в комнату ворвался Мартин.
— Этого я и боялся! — воскликнул он. — Кэт, что он с тобой сделал?
— Ничего, — ответила Кэт. — Я просто ему рассказала. Про Марка.
— Боже ты мой! — простонал Мартин, поворачиваясь к Питеру. Тот по-прежнему глядел себе под ноги. Кэт еще раньше заметила, какие у него длинные, темные и густые ресницы. И теперь посмотрела на него так, что Мартин, проследив за ее взглядом, понял: она любит на них смотреть. С каменным лицом он произнес: — Убирайтесь, Стюарт. Если вы опять попытаетесь к ней приблизиться, я позову полицию.
Питер резко встал. Он не проронил ни слова, но одного его взгляда было достаточно, чтобы доктор отшатнулся к двери и громко позвал:
— Уилл!
Уилл Шмидт возник в дверном проеме. Питер посмотрел на него, потом на Мартина и пожал плечами.
— Что ж, дело хозяйское, — произнес Стюарт безразличным тоном и направился к двери.
Уилл посторонился, чтобы пропустить его. Питер вышел молча, не оглядываясь.
— Проследите, чтобы он покинул дом, — приказал Мартин.
Закрыв дверь, он подошел к Кэтрин и взял ее за руки:
— Бедная моя девочка, что же ты натворила?
Когда Кэт спустилась к завтраку, Тифани посмотрела на нее с любопытством и сказала:
— Звонил мистер Уоттс. Он сказал, что будет у нас в десять часов. Но если это слишком рано, я перезвоню ему и...
— Нет-нет, — возразила Кэтрин. — Пусть приезжает в десять. — Она нежно потрепала Тифани по щеке, и лицо девушки расцвело от нежданной ласки.
В десять часов явился мистер Уоттс, и Кэтрин Мор подписала завещание. Свидетелями выступили двое клерков. Правила приличия требовали предложить им кофе, и, когда они согласились, Кэт едва удалось скрыть досаду. К счастью, у нотариуса было много дел, и через час посетители ушли. Проводив их, Кэтрин вышла прогуляться. Она пошла вдоль южного крыла дома, подбирая обломанные сучья: ночью, должно быть, прошелся настоящий ураган. Холодный воздух подействовал освежающе, развеял остатки тумана в голове.