Князь вампиров
Шрифт:
Теперь об Амстердаме... Мама еще больше сдала и почти все время пребывает без сознания. Ей уже трудно сидеть в постели, и она очень мало ест. По словам фрау Келер, мама практически все время лежит с закрытыми глазами и крайне редко говорит. Но добрая немка преданно и усердно за ней ухаживает. Приехав, я застал маму чисто вымытой. Все ее пролежни были заботливо смазаны и забинтованы. Фрау Келер добилась невозможного: ей удалось предотвратить появление новых пролежней! Я искренне поблагодарил сиделку за ее удивительную заботу о совершенно чужом человеке.
Мне вдруг показалось, что вижу маму в последний раз. Наверное, и фрау Келер тоже это уловила, ибо ее глаза наполнились слезами.
Прежде чем уйти, я просмотрел скопившуюся почту. Среди прочего оказалась бандероль, опередившая меня всего на несколько часов. Она пришла из Будапешта от некоего А. Вамбери. Даже не догадываясь о содержимом, я отнес ее в кабинет и там вскрыл.
Для начала мне пришлось развернуть несколько слоев черного шелка, что заинтриговало и насторожило меня. Обычно так поступают опытные оккультисты, поскольку черный шелк помогает сберечь магическую силу, которой они наделили предметы. А вдруг это очередной трюк Влада, решившего обрушить на меня какое-нибудь гнусное заклинание? Я тут же отогнал нелепую мысль, потому как даже сквозь защитные слои чувствовал, что содержимое послано мне в помощь, а не во вред.
Так оно и оказалось. Стоило мне снять последний слой шелка, как комнату наполнило ослепительное сияние. Мне стало легче дышать, думать, даже в душе и теле появилась легкость.
Бандероль явно была от Арминия (на что указывала и буква "А"). Мой наставник хоть и не явился перед нами во плоти, но помощь все-таки прислал. Под шелком я обнаружил двадцать серебряных распятий, а в мешочке из плотной ткани – такое же количество священных облаток. Все это немного приглушило душевную боль, вызванную маминым состоянием. Взяв в руку одно из распятий, я сразу почувствовал исходящую от него силу. Я возликовал. Мой наставник, обладающий куда большими знаниями и возможностями, нежели я, наделил каждое распятие частицей своего могущества. Теперь эти маленькие серебряные крестики станут надежной защитой для моих друзей и уберегут их от исчадия ада – Колосажателя.
Я вернулся в Лондон, чувствуя себя увереннее, чем прежде. Джон встретил меня на вокзале. По пути в Парфлит я вручил ему три распятия, сказав, что одно он должен постоянно носить при себе, другое поместить над окном спальни, а третье – над окном в палате Ренфилда. Наверное, трудно было привезти лучший подарок для моих друзей, чем эти серебряные крестики.
Вечером мы вшестером собрались в кабинете Джона, и я объявил, что собираюсь поделиться своими знаниями о вампирах. Джонатан по-прежнему вызывает у меня некоторое подозрение, хотя доказательств его непосредственной связи с Владом нет (возможно, он связан с кем-то из вампирш). Будь он орудием Дракулы, тот не позволил бы ему сообщить нам результаты своих изысканий. Джонатан выяснил, куда именно были отправлены пятьдесят ящиков земли, упомянутых в его трансильванском дневнике. В Парфлит! Точнее, в Карфакс – имение, расположенное почти рядом с лечебницей.
Иногда правда бывает настолько ошеломляющей, что в нее трудно поверить. Узнав о соседстве с Владом, я обрадовался этому известию даже больше, чем подарку Арминия. Не распространяясь о происхождении крестиков и их особой силе, я дал по два распятия Артуру и Квинси, велев каждому из них один талисман надеть на шею, а другой поместить над окном спальни. Еще три я собирался вручить Харкерам, но Джонатан и мадам Мина стали возражать, заявив, что у них уже есть нательные кресты. Я все-таки сумел убедить их взять одно распятие для окна, правда, развеять свои сомнения относительно Джонатана не удалось – он сидел и спокойно ждал, пока жена возьмет талисман. (Что это? Влияние вампира
Под конец нашей встречи было решено: сразу после полуночи мы отправимся в Карфакс и проверим содержимое ящиков. Мы рассчитывали на отсутствие хозяина дома (в такое время вампиры обычно охотятся). Тем не менее все мужчины с редким единодушием высказались против участия мадам Мины в ночном походе. С нас хватило трагической участи Люси, чтобы теперь подвергать опасности нашу очаровательную домоправительницу. Мадам Мина должна остаться дома, который отныне стал безопасен благодаря подарку Арминия. Прежде чем обсуждать план похода, мы попросили мадам Мину удалиться, считая, что для ее же безопасности ей лучше не знать всех подробностей. Немного зная характер мадам Мины, я был готов к горячему спору. Может, так бы и произошло, но Джонатан был непреклонен, и она с явной неохотой ушла. Я испытывал двойственное чувство: с одной стороны, я ни в коем случае не хотел подвергать эту славную женщину опасности, а с другой – мы теряли блестящего стратега. Да и храбрости мадам Мине было не занимать.
Похоже, мы повторяли прежнюю ошибку. Неведение не уберегло мисс Люси. И так ли уж надежна лечебница, превращенная нами в "крепость"?
Впрочем, эти мысли я оставил при себе. Мадам Мина покинула кабинет, и мы приступили к обсуждению деталей. Было решено отправиться в Карфакс не сразу после полуночи, а в четыре часа утра. Когда мы выходили из кабинета, Джон попросил меня задержаться, чтобы мы могли поговорить наедине. Я еще раньше заметил его странную взволнованность, кажется, поведение Джона изменилось после того, как Харкер рассказал о Карфаксе.
Мы подождали, пока остальные разойдутся, и отправились в мою "келью", где можно было беседовать, не опасаясь чужих глаз и ушей. Едва я закрыл дверь, как Джон порывисто выпалил:
– Карфакс! Неужели вы не поняли, профессор? Это и есть перекресток!
– Что? – Я в полнейшем недоумении уставился на сына.
– Quatre face, – гордо проговорил он и, видя, что мне это ни о чем не говорит, добавил: – Должно быть, вы не слишком хорошо знаете французский язык. А я когда-то интересовался старофранцузским. Так вот, quatre face переводится с него как "перекресток". От этого словосочетания, правда искаженного, произошло название Карфакс.
Мы смотрели друг на друга. Я не мог скрыть улыбку. Довольный Джон тоже улыбался.
– Перекресток, где погребено сокровище, – тихо произнес я. – Первый ключ!
Мы засмеялись, как два школяра, сумевших справиться с головоломным заданием своего учителя. Но смех наш был недолгим. Дракула уже какое-то время находится в Карфаксе. Что, если он тоже разгадал смысл четвертой строки и уже нашел ключ?
Наша задача усложнялась. Теперь, оказавшись в новом логове Влада, нужно будет искать любые признаки, которые помогли бы нам понять, на какой стадии поисков он находится. Остальным участникам похода мы решили пока не рассказывать о догадке Джона.
Последние две ночи я почти не смыкал глаз и потому, расставшись с сыном, сразу же лег и заснул. Спал я довольно крепко, но около трех часов ночи проснулся, оделся и пошел в кабинет Джона. Он тоже встал рано и уже ждал меня. Без четверти четыре появились Квинси и Артур. Оставалось дождаться Харкера.
Но еще раньше в кабинет вбежал санитар и сообщил Джону, что Ренфилд умоляет его прийти. Меня это насторожило – не иначе как Дракула пронюхал о наших замыслах. Джон перехватил мой взгляд и ответил, что Ренфилду придется обождать. Санитар не сдавался: