Князь Яблок
Шрифт:
Ассириец увёл Ашерту, и Шикку остался наедине с Эришти-Айя.
Он лежал голый и мокрый и смотрел, с трудом перебирая мысли. Интересно, она понимает по-мидийски?...
Может быть, надо встать и одеться. А может, и не надо… Положение было дурацкое, какие бывают раз в жизни - к ним невозможно подготовиться и угодив в такую передрягу, ты обязательно напортачишь.
Ты сам в это полез,- напомнил себе Шикку и остался лежать.
Комната казалась тесной, как сундук, а из
Он следил за пожилой жрицей. Та отошла к окну, опираясь на украшенный слоновой костью посох, и уселась на табурет. Ветерок перебирал широкие складки её облачения.
Шикку почувствовал себя легче. Значит, госпожу начальницу ублажать не придётся... Он слышал, бывают и такие ритуалы.
Член болел, горло саднило, хотелось помыться. Но он не знал, как попросить.
– Это был твой первый раз?- осведомилась Эришти-Айя на местном наречии.
– Мне надо воды,- попросил Шикку.
Жрица наклонилась, подняла свернувшийся серебром ковшик. Шикку ещё раз поразился, как толково устроены дела любви в этом пограничном городе.
Но в ковшике не оказалось ни капли.
– Я распоряжусь подать пива,- сказала жрица,- а ты ответь на мой вопрос.
– Это не так важно,- Шикку поднялся на локоть, выдохнул и сел окончательно,- Прошу вас, запомните, что я скажу Мой путь тяжёл и опасен. Силки смерти уже расставлены.
– Пока твой путь привёл тебя в постель прекрасной Ашерту,- напомнила жрица,- Многие мужчины готовы на смерть, лишь бы хоть чуть по нему прогуляться.
– Запомните, прошу вас, запомните,- Шикку охватил озноб, его тонкие плечи дрожали.- На языке богов моё имя Арад-Нинкилим, рождённый в Куте, чьи предки из народа сколотов. Если прервётся мой путь и я сойду в смертную тьму - запишите меня в списки и кладите несколько зёрен.
– Разве твоего имени нет в списках города Кута?
– Сейчас такое время,- ответил Шикку,- что ты никогда и ни в чём не уверен. Мёртвый будет рад зерну из любого города. Вы слышали, что с небом происходит?
– Небом, звёздами и знамениями,- ответила старая жрица,- занимаются в храме Сина. А ты в храме Иштар. Лежи, не беспокойся. Богиня часто видит здесь голых мужчин. Я распоряжусь.
Она подняла шаль и сняла с пояса церемониальный колокольчик на длинной и тонкой ручке. Шикку разглядел на медной глади гравированную звезду Иштар.
Жрица позвонила. Всё верно, она здесь главная, ей ни к чему, как простой служанке, ходить за пивом. Шикку приготовился услышать шаги в коридоре.
Но вместо этого послышались шлепки. Что-то двигалось по воде - там, со стороны канала.
Похоже, старая жрица тоже был удивлена. Она поставила колокольчик и обернулась в окно. Шикку тоже пригляделся, но увидел только край синего неба.
Шлепки затихли. А потом что-то свистнуло
Жрица вздрогнула и схватилась за шею.
Из-под подбородка торчал дротик, похожий на большую стрекозу. Такие запускают из духовых трубок.
Колокольчик с мягким треньканьем покатился по плиткам пола. Жрица тупо проводила его взглядом. Налитые алым глазные яблоки трепетали.
Пальцы с третьей попытки вырвали дротик. Из ранки брызнула тёмная кровь.
Шикку смотрел во все глаза.
Эришти-Айя попыталась подняться, но не смогла удержать равновесие и тяжёлое тело рухнуло
Только сейчас она смогла прохрипеть:
– Жажду… Умираю… Жажду…
Шикку вскочил и бросился к выходу. Откинул полог, уже почти выскочил в коридор - и уже в проёме на него напал страх.
Он стоял совершенно голый, в храме чужого города, а за его спиной билась в агонии старшая жрица-распорядительница. Даже под пыткой он не смог бы сказать, кто был в канале и почему он выстрелил.
И кто поверит, что дротик был не его?..
Шикку стоял, пытался собраться с мыслями - а в комнате хрипела Эришти-Айя и сквозняк хватал голое тело холодными лапами.
– Где он?- спросил ассириец.
– Исчез,- был ответ.
По нарядным коридорам дома удовольствий при храме Иштар тянулись длинные ленты. Хаммуасипу сидел на табурете в холле, а мимо него пробирались наружу посетители в пёстрых одеждах.
Младшие жрицы, не занятые в ритуале, стояли здесь же, полукругом.
Хаммуасипу пока даже не заглянул в главный зал храма, но отлично представлял, что там сейчас происходит. За годы служения он привык к механическому постоянству ритуалов и помнил каждый гимн и почти каждый жест.
Эришти-Айя лежала перед статуи, обнажённая и готовая к последнему омовению. Мёртвое лицо опять стало серьёзным, а по шее расползаться чёрное пятно, похожее на огромную родинку. Яркие полосы света из высоких окон лежат на ней, словно белые полосы ткани, а на лице - зыбкая тень от дыма благовоний.
Жезл поставили у изголовья. Когда закончится погребение и совет чистых утвердит новую начальницу над блудницами, посох передадут ей.
– Как он пропал?- спросил Хаммуасипу,- Это была магия, или он просто сбежал?
Девушкам было непросто. Слишком юные, чтобы выдержать тяжёлый взгляд, они не могли ни сбежать, ни хотя бы захихикать. И теперь они дрожали от напряжения, словно шесть натянутых струн.
– Он помогал нам,- та, что стояла крайней слева, не выдержала,- помог её перенести, положить, побежал к колодцу. Воду принёс, а потом мы начали её поить и никто не заметил, куда он делся. Он и убил почтенную госпожу, правда?
Ассириец молчал.
Он решил, что Шикку, скорее всего, не виноват. Но зато теперь его можно арестовать.