Князь Яблок
Шрифт:
Гирканцы встали лагерем за городом, на симпатичном холме, поросшим высоким разнотравьем. Лошади жадно жевали свежую зелень.
Сейчас, когда гирканцев было три десятка, их обнажённые торсы и мохнатые шапки с волчьими ушами совсем не казалось забавными. От юношей веяло потной, суровой мощью. Даже щёголь из города Врат не рискнул бы смеяться над их нарядами.
Был тот самый час рассвета, когда спать хочется особенно сильно. Гирканцы крепко дремали в шатрах вокруг холодного костра.
Один стражник не спал. Он опирался на длинную дубину и
Каремет думал.
После того, что случилось, он очень хотел зайти в шатёр и разбить командиру череп. Но бунтовать против командира не положено. А покидать свой пост часовому - и вовсе запрещено.
И продолжал стоять, непоколебимый, как статуя, которую он увидел в одном разрушенном городе.
Да, статуи… Это был его первый в жизни поход. А статуи - одним из первых чудес, которые он увидел в походе. Мать рассказывала ему, что цари приказывают сделать себе каменных близнецов, чтобы присутствовать сразу во всех областях страны. Но настоящие статуи - о, это что-то другое. Даже разбитые, возвышались они над развалинами, и жуткая тайна застыла в жестах их рук..
В уничтоженном городе Улху их было много - он не смог посчитать. Да, Улху… Именно там он понял, что рано или поздно убьёт Спако.
И вовсе не потому, что командир Спако его обидел, унизил и опозорил.
Сейчас Керемет понимал, что позор - это просто репетиция смерти и на войне он неизбежен, как неизбежна и сама смерть. Он почти привык к своему позорному положению.
А вот то, что случилось с командиром, было особенно страшно. И особенно страшным, потому что этого никто не замечал.
После того, что случилось в покинутом городе, командир Спако начал превращаться. И Керемет понимал - это превращение хуже всех насмешек. Гирканский волк становился другим животным. Керемет не знал, что это за зверь, но одно понял точно - зверя надо убить как можно скорее. Убить, пока этот зверь не пожрал отряд.
Убить!
Убить, убить, убить…
Алая пелена застилала взгляд. И росло что-то другое - сначала задрожало в животе, потом жар обдал кожу и Каремет ощутил, что возбуждён - возбуждён как тогда, когда стоял на страже и ничего не может с этим поделать.
Дикое желание что-то предпринять пульсировало в лете. Ударить дубинкой, вспахать лоно пенисом - не важно. Огненные спирали закручивались в мускулах и животе.
Каремет дёрнулся и открыл глаза.
На полу была кровь.
Он пригляделся получше, и догадался, что это отсвет из окна на полу, окрашенный медью заката.
А затем он понял, что в комнате есть кто-то ещё.
Глава 4. Полуночные гости
Незнакомец сидел у окна и разглядывал глиняную табличку.
Из одежды - только цветастая юбка, какие носят жрицы Иштар. Тощие ноги и ловкие руки писца. Волосы рассыпались по плечам, но видно, что пару месяцев
Гирканцы поднялся и сел на плащ. Руку положил на дубинку.
Он не стал одеваться. Ни к чему прикрывать наготу перед человеком, который явился к тебе в женской одежде.
Незнакомец поднял глаза и посмотрел на Керемета. Он заметил возбуждённый член, но вида не подал.
– Приветствую тебя,- произнёс незнакомец по-мидийски.
– Привет и тебе,- произнёс гирканцы,- моё имя - Каремет, хотя здешним непросто его произнести. Кто ты - человек или демон? Назови себя и скажи, зачем ты ко мне пришёл.
– Я не демон. Я друг.
– Я не боюсь демонов.,- сказал гирканцы,- Ты говоришь по-мидийски, поэтому знаешь, что тому, кто почитает Шесть Бессмертных, демоны не страшны. Шестеро придут на помощь и в диких пустошах, и на поле сражения.
– Демонов не боятся только те, кто мало их видел,- ответил незнакомец,- А знания - это ещё не защита. Я знаю и мидийский, и древний язык, и даже язык богов. Но Мардук пока не спешит мне на помощь. И даже Иштар заманила в ловушку. Наверное, это обычно для женщин.
– Ты пришёл говорить о женщинах?
– Нет. О войне. Это тоже интересно.
Гирканец почти рассмеялся.
– О, да. Я бы не смог сказать, что интересней. Но назови своё имя, пришелец.
– Меня называют Шикку.
Вот так и вышло, что Шикку и Каремет познакомились друг с другом.
Но они не успели поговорить.
Гирканец замер и наклонил голову, прислушиваясь.
Ему случалось выслеживать тигра. Вот и сейчас он различил осторожные, но тяжёлые шаги. Кто-то приближался к комнате по коридору - медленными, степенными шагами.
– Прячься,- шепнул он Шикку, а сам рухнул на кровать и накрылся плащом. Закрывать глаза гирканец не рискнул. С закрытыми глазами есть риск провалится в сон, а тот, в коридоре, наверное, и собирается напасть на него во сне.
Шикку нырнул во тьму. Он двигался ещё бесшумней, чем тот, в коридоре.
Каремет не отрываясь смотрел во тьму. Потом повернулся как бы на другой бок, чтобы видеть дверной проём.
Занавесь колыхнулась, незнакомец вошёл. Это был Хаммуасиппу.
Он был в парадном облачении, но другом - исполненном тонкой, малозаметной роскоши. Тёмно-синее облачение накрывало ноги, а цепочка с якорем на груди сверкнула настоящим серебром.
За ним шагал сухой, малозаметный человек в диковинной диадеме. Гирканец пригляделся, стараясь различить его лицо - но человечек в диадеме быстро шагнул в тень справа от окна и замер там, словно предмет интерьера.
– Что вам угодно?- спросил гирканец и положил руку на дубину.
Жрец едва ли понял вопрос. Он заговорил - степенно и неторопливо. Но закончил очень быстро.
– Мудрейший среди мудрых,- теперь говорил человек, что стоял в тени,- проходил мимо и услышал, что ты с кем-то беседуешь. Он пожелал узнать, с кем и о чём ты беседовал.