Князь Яблок
Шрифт:
– Я стараюсь, господин.
– Ладно, зайдём с другой стороны...
– Да, господин.
– Вспомни хорошенько - это ты заметила Шикку и сообщила ушедшее?
– Нет, господин. Я видела его мельком. Я смогла его нормально рассмотреть, только когда мы уже разговаривали.
– А ты не знаешь, кто обратил на него внимания? Почему ушедшая от нас вдруг им заинтересовалась.
– Может, он её просто понравился?
– Подумай! Лучше подумай!!
Ашерту задумалась. Хаммуасиппу ждал.
Нет. Эрешти-Айя
А если бы он её нравился - что мешало ей просто затащить юношу к себе в постель?
Зачем Хаммусиппу знать про этого невооружённого одиночку? Надо бы пошарить в его комнате, вдруг там что интересное… А ещё неплохо бы пошарить в доме покойной. Вдруг там есть что-то, что подскажет разгадку.
Конечно, в дом покойной попасть сложнее. Надо будет отыскать какой-нибудь ритуал, обязательный, но забытый. Загробная участи Эрешти-Айя не станет хуже от ещё одной церемонии.
И пока младшие писцы, а вместе с ними начальник над кузнецами, начальник над медниками, начальник над плотниками, начальник над шорниками будут петь во дворе под рёв безутешных домашних, Хаммуасиппу с ясной головой всё осмотрит. Вдруг найдётся какой-нибудь амулет, который и укажет путь к разгадке.
И тут Хаммуасиппу заметил мальчика лет двенадцати в белое одежде до пят. Голова у мальчика была бритая, а лицо - серьёзное, как у старика. Мальчик стоял и ждал, когда ассириец обратит на него внимание.
Хаммуасиппу узнал мальчика сразу. И во рту сделалось горько. Завтра обеденная церемония, будь она неладна!
Чистые соберутся за невкусной трапезой и будут утомлять бога обсуждением вещей, которые не решаются обсуждать при царе.
– Я тебя слушаю,- сказал он вестнику, но слушать не стал. И так ясно, что скажет внук настоятеля храма Грозы, чистого среди чистых и бесполезного из бесполезных. Все эти приглашения на обеды, про которые и так всем известно, были совершенно одинаковые и не менялись, должно быть, со времён потопа. В его возрасте Хаммуасиппу сам доставлял такие послания.
Как бы его отослать? Да, отослать поскорей. Нет, нельзя. Надо делать вид, что слушаешь до конца.
Гирканца поселили на втором этаже, в круглой угловой комнате.
Это крыло построили несколько десятилетий назад. Тогда казалось, что дело Ашшура ещё не проиграно и наместник Мари подчинялся всерьёз одному из его последних царей вселенной. В облицованном бирюзовыми изразцами городском храме, где сейчас поселился Дагон, славили Ашшура, кровавого бога-охотника, а пирамиду зиккурата называли Горой Всех Земель.
В тот год царь вселенной сокрушил войско мидийского вождя Фравартиша, и повелел расширить храмы Ашшура
Строили кое-как, замешивали никудышный раствор, и бывало, что две кирпичные кладки, начатые с разных сторон, не превращались в новую стену, а сходились под странными углами. Стены получались перекошенными, и даже полы неровные, так, что если положить у алтаря яблоко, оно покатится к выходу. Пятеро распорядителей работ успели сбежать в дикие леса Каниа, прежде, чем пришла весть, что царь убит заговорщиками и строить ничего больше не нужно.
Шли годы, недостроенные комнаты, переходы и галереи ветшали и проваливались. Наконец, уже на памяти Хаммуасипу, руины решили перестроить в ещё одну гостиницу при храме Дагона. В галерее появились торговые прилавки, а круглую угловую башню разделили на комнаты.
Хаммуасипу распорядился поселить гирканца в огромной холодной комнате, что уцелела за алтарём. В заготовленных под статуи нишах копилась пыль и бегали пауки.
Узкое окно напоминало бойницу, и из него на пол ложилась только полоска света, зыбкая, словно лунная дорожка.
Внизу, во дворе, ветер трепетал полосатую ткань шатров. Так селились кочевники, непривычные к каменным зданиям. Во дворе звучали голоса, но толстая, рассчитанная на осаду стена делала их неразличимыми, словно они доносились из прошлого.
Если бы выпал шанс выбирать, Каримиш тоже бы поселился в шатре. Но Хаммуасиппу выбрал для него это место, и гирканец не стал спорить. Здесь можно было жить и спать - это достаточно.
Гирканец лёг и обернулся плащом. Он смотрел в темноту и пытался понять, что делать дальше.
Но мысли не шли. Они словно натыкались на толстые стены, что сомкнулись вокруг. Раз за разом гирканец пытался нащупить хотя бы одну догадку, хотя бы один удачный ход - но перед глазами вставала одна и та же картина из прошлого.
Он видел город под малиновым небом, которое только тронул рассвет, - но это был другой город, непохожий на Мари
Мусашир расположился в долине между трёх гор, и его домики, сложенные из грубых камней, похожи на норы. Храм стоит посередине города, на холме, он двухэтажный и чёрный, с квадратными колоннами перед входом.
Долина была открытая, а сам городок недостаточно велик и важен, чтобы обносить его стенами. Это одно из тех селений, что покоряются любому завоевателю. Юноши пополняют армию, девушки наживаются на пришельцах. Всё как всегда.