Княжья служба
Шрифт:
Я огляделся, определился с направлением – вроде как князь с дружиною уходили вот по этой дороге. Побежал в выбранную мною сторону.
Деревни обходил, оставляя дорогу на виду как ориентир. Уже преодолел достаточно большое расстояние, как впереди показалось облако пыли. Я забрал в сторону, нашел пруд и немного обмылся, чтобы уж совсем не выглядеть как чучело огородное, и вышел на дорогу.
Приближалась огромная конская масса; вот уже видны люди, стали различимы лица. Фу, по одежде, щитам, вооружению – наши, русские. Я поднял руки, встал на
– Прочь с дороги, оборванец!
– Я гонец, имею поручение к князю.
Воины скептически меня оглядели, поухмылялись.
– Коли гонец – проводим к князю, но смотри – коли пошутковать вздумал, лично высеку.
Один из воинов повернул обратно, я рысцой побежал за ним. Вот и князь, в богатом облачении в окружении бояр.
Завидев его, я склонился в поклоне, выхватил из-за пазухи свиток пергамента, протянул. Один из бояр брезгливо взял из моих рук мокрый и грязный свиток, протянул князю.
– Сам читай!
Боярин долго вглядывался, шевелил губами.
– Чего медлишь?
– Понять не могу, княже, буквицы от воды расплылись.
– Тогда сам рассказывай.
Как мог, я пересказал князю, что Данков вновь осажден татарами, положение города бедственное, если не критическое. Князь выслушал, нахмурил брови.
– А что же лазутчики мои ничего не углядели? Правду ли ты молвишь? Кто таков?
– Юрий, холоп боярина Охлопкова, я уже был гонцом, приходил с письмом в шатер.
Князь вгляделся в мое лицо.
– Да, теперь узнаю. А что в таком непотребном виде?
– Прости, княже, прорываться через осаду пришлось, да чтобы путь сократить, вас догоняя, речки переплывал, оттого мокрый и грязный.
Князь на мгновение задумался.
– Так! Ты, боярин Твердила, берешь сотню и обходишь город с заката, я ударю с полночной стороны. Запомни, Твердила, атакуешь только тогда, когда я уже ввяжусь в драку. Татары обратят все внимание на меня, а ты нанесешь внезапный удар в спину. Хорошо бы, если и горожане в этот момент помогли ударить из города.
Князь обратил внимание на меня:
– Сможешь ли снова проникнуть в город, мои слова передать? Разумею, что сложно, шкурой рисковать придется, но очень надо.
– Положись на меня, княже, выполню.
По команде князя дружина развернулась и поскакала обратно. На перекрестке от нее в сторону отвернула сотня Твердилы.
Я помчался не жалея сил обратно.
Было уже темно, татары сидели возле своих костров в лагере. В средние века по ночам бои не велись – темно. Здраво рассудив, что рано появляться не обязательно, я и так сэкономил время, удачно встретив княжескую дружину на дороге, решил переночевать на тюфяке с соломой, что лежал недалеко от башни. Устал я за день, хорошо бы и помыться, одежду сменить, но это уже завтра, а сейчас спать. Веки смыкались от усталости, почти весь день ничего не ел, но спать хотелось сильней, чем есть, и я уснул.
Проснулся от крепкого пинка в бок. Рядом со мной стоял городской ополченец, с ним вместе
– Ты что это творишь, бездельник? Наместник и боярин тебя дожидают с известием от князя о помощи, а ты бока отлеживаешь? Поднимайся, трус!
И я получил еще один пинок, на этот раз по бедру, довольно болезненный. Когда я встал, меня поволокли к боярину.
– Вот он, ирод! – Десятник толкнул меня в спину, и я чуть не упал.
Боярин удивленно уставился на меня:
– Ты что, не смог уйти из города? Через разъезды не пробился?
– Да он и не уходил! Сколько мои бойцы не смотрели со стены, не видели, чтобы из города кто-то выбирался. А он завалился спать на тюфяк, пока его не нашли городские ополченцы.
Боярин покрутил головой, крякнул с досады, покрутил ус.
– Вроде раньше неплохо себя проявил. Мы на него надеемся, а он спит. Не бывало такого среди моих воинов. Рассветет – на площади повесить, как труса, в назидание другим.
– Дай слово молвить, боярин. Напраслина и лжа все. Видел я князя, грамоту ему передал. На выручку он поспешает. Сотню боярина Твердилы в обход послал. Просил на словах передать – как он с татарами в бой ввяжется, в тыл им Твердила ударит, а городских просил выйти в это время из города и тоже по татарам ударить. С трех сторон сподручнее с ворогом справиться.
Боярин помолчал, переваривая услышанное.
– План хорош, да не лжешь ли?
– Сегодняшний день покажет. Прошу наместнику городскому княжьи слова передать.
– О том не беспокойся. Георгий, вешать пока погоди, пусть на стене городской удаль свою да отвагу покажет. Коли соврал да князя не будет, мы его и повесим прилюдно. А то и правда – когда успел обернуться? Обычному человеку не в мочь.
Боярин махнул рукой, и я с Георгием направился к городской стене. За день, когда меня не было, погибло еще двое наших ратников.
Встретили меня отчужденно – мы, мол, воевали, кровь проливали, а ты отлеживался на тюфяке. Обидно было, но не мог я всем рассказать, как именно добрался до князя. На смех подняли бы или сочли вралем или того хуже – блаженным, из тех что милостыню на паперти церковной собирают, ума лишившись.
Ни один вариант меня не устраивал и, стиснув зубы, я решил ждать до утра, когда по моим расчетам должен был прибыть князь с дружиной. Он был бы не только спасителем города от басурман, но и моим личным.
После завтрака все заняли боевые позиции по крепостным стенам. Татары с утра не рвались в бой, ходили по лагерю, кричали обидные слова и грозили кулаками. Не иначе, какую-то злопакость задумали.
Через пару часов из леса показалось странное сооружение. Сначала я даже не понял – что это. Затем разглядел – на колесах медленно двигалась в сторону города штурмовая башня, метров восьми в высоту, с поднятым перекидным мостом. Толкали ее множество татар, забросив за спину щиты для защиты от стрел. Какие стрелы, с нашей стороны и луков ни у кого не было.