Кобчик
Шрифт:
— Не забывайте, откуда мы приехали в Россию, Антон Сергеевич! — Подпустил я тумана. На самом деле, откуда мы сюда приехали, я ни ухом не рылом был, даже про Померанию попу наобум брякнул.
Лекарю, впрочем, полунамека хватило и он с понимающим видом закивал:
— Ах да, Европа, а батюшка ваш, стало быть, с разными людьми знался?
— И помимо всего прочего, образование я получил всестороннее, хоть и домашнее! — Добавил я.
Бросив нарезать круги, Антон Сергеевич облокотился на стол и навис надо мной, обвиняющим тоном заявив:
—
— Давайте, Антон Сергеевич, в личное пространство к друг другу лезть не будем! — Ну не сознаваться же, что я попаданец. — Обстоятельства так сложились, что жить мне довелось не на родине, а скитаясь! Отсюда и английский язык, впрочем, это наши семейные дела, до которых другим интереса нет и распространяться о них у меня нет желания! Довольно и того, что я с вами поделился тем, что вашей лекарской деятельности касается. А тайны семейные умерли вместе с батюшкой, так что давайте не будем их ворошить!
Лекарь, смущенный моим отпором отступил, но видно, что заинтригован до крайности. Дело времени, когда опять в душу полезет, ну а пока смущенно пробормотал:
— Да-да, херр Фальке, конечно же вы правы, прошу простить мое любопытство!
Озвучил ему то, что меня тревожило больше всего на первое время: свой правовой статус и несовершеннолетие, до наступления дееспособности. Лекарь отмахнулся: пока у меня у меня нет имения, либо другой собственности, включая крупных капиталов — можно не беспокоиться. А я, вопреки уверениям Антона Сергеевича — тут же обеспокоился:
— Капиталы будут! Пусть и не сразу, но появятся! Надо сразу юридический вопрос решить, чтоб потом не доводить дело до судебных тяжб!
Было у меня опасение, что могут появиться дальние родственники, о которых и не подозреваю, стоит только жирком обрасти в виде материальных ценностей. А если с производством не заладится, так всегда лежит в загашнике запасной вариант с золотом в соседнем Миассе, его, насколько я помню — только в самом конце восемнадцатого века обнаружили. Но и опять всё упирается в дружную команду единомышленников и лично преданных людей, в одиночку такие дела не провернуть…
— Могу я над вами опеку взять, если вы не против, — нерешительно заметил лекарь. — или предводитель губернского дворянства может назначить!
— Назначать не надо! Вы меня более чем устраиваете, Антон Сергеевич. Надо это только оформить, и чем раньше — тем лучше!
Проявленным с моей стороны доверием он так проникся, что незамедлительно разлил по бокалам наливку домашнего изготовления и провозгласил тост: «За дальнейшее сотрудничество и развитие медицины!» Одним тостом он не ограничился, едва закусив — принялся рассуждать о том, как впишет свое имя в истории и конечно же, совершит переворот. Пришлось спустить его с небес на землю, объяснив, чтоб без приличной собранной статистики выздоровевших, причем заверенной и подтвержденной официально — не стоит соваться. Читал я, как затравили пионера стерилизации, венгерского акушера…
Антон Сергеевич, по мере обрисованных ему перспектив, если он сунется
— Ну а ваши предприятия, кои вы намерены организовать, херр Фальке, — еле оторвался от своей излюбленной темы лекарь. — что для них нужно?
— Деньги, народ и земля. В идеале — собственное сельское хозяйство уже этой весной организовать, выйти на самообеспечение. Землю в собственность можно приобрести, если не здесь, то в ближайших окрестностях?
— Скоро Илларион Иванович вернется из Санкт-Петербурга, — задумался лекарь. — он многим моим начинаниям благоволит, так что если его заинтересуем, будет земля. А вот с народом тяжелее, в заводе не хватает… А что с деньгами, велика ли сумма требуемая? Я несколько стеснен в средствах пока, но тысячи две-три изыщу.
— Достаточно для начала, ну а пока будет решаться с землей вопрос, надо незамедлительно ставить опытное производство, будем технологию отрабатывать. Вполне хватит дома обычного и сарая.
— Так госпиталь! — Обрадовался лекарь. — Все равно простаивает большую часть времени! Ну и можно еще один или несколько сараев там поставить!
У меня первым пунктом стояло как раз начать изготовление мыла, вернее — отработки технологии производства, с тем чтоб при желании можно было увеличить выход продукции. Наталья увлекалась мылом ручной работы, а через неё и я вник немного, и ролики на ютубе смотрел, и читал. Если жена пользовалась уже готовой мыльной основой и отдушками, то я вопрос изучил более основательно, так что не сомневался, что сварим не хуже, чем сейчас в лавках продают, пусть и не с первой попытки. А вот размещение мыловаренного производства на территории госпиталя, да ещё и по соседству с мертвецкой — смущало немного…
— Антон Сергеевич, мы ведь собирались на завод! — Внезапно вспомнил я изначальную цель прихода.
— А нахер нам херр Отто?! — Скаламбурил лекарь и засмеялся.
— А вот тут вы ошибаетесь, Антон Сергеевич, — попенял ему на недостаточное видение будущего. — связи с производственниками, особенно неформальные — наше всё! Собирайтесь, пойдем и будем знакомится со всем уважением, мне чего только не надо для первоначального обустройства лаборатории!
Глава 7
Глава 7.
Каждый нормальный, состоявшийся в жизни человек, после тридцати лет живет с устоявшейся картиной мира в голове, знает как управлять Россией и должен уметь отстаивать свое мнение в интернете. И я не был исключением, в детстве Пикуля читал запоем, так что по поводу Биронщины, «кровавого правления» Анны Иоановны и «золотого века» Екатерины Великой никакого сомнения не испытывал. А на уроках ещё в советской школе твердо усвоил про огромную роль Емельяна Пугачева и Салавата Юлаева в национально-освободительном движении и борьбе за права крестьян и прочих неимущих слоев населения. И никаких сомнений не испытывал, живя с этакой кашей в голове, состоящей зачастую из взаимоисключающих параграфов. До того, как попал сюда…