Кобчик
Шрифт:
Впрочем, о сравнительно небольших тратах я не пожалел — мне ещё здесь жить и работать. А то, что я узнал о состоянии криминогенной обстановке в окрестностях — заставило задуматься. Тут и башкиры нет-нет пошаливали, а ближе к Троицку и степям будущего Казахстана — киргиз-кайсаки нередко сбивались в банды и промышляли налетами как на русских переселенцев, так и на башкир. Завозимый заводчиками контингент тоже не отличался законопослушностью, а постоянный кадровый голод приводил к тому, что и откровенно уголовные рожи находили приют на заводах, включая и беглых крестьян.
Зря я по утрам
Само казацкое сословие уральское, вопреки моим стереотипам — было неоднородно: среди присутствующих потомственных казаков было мало, а большая часть (надо за языком следить, кстати, не следует казаков мужиками называть) происходила от оказаченых крестьян. Хотя, следует признать — с приличным боевым опытом, большинство из моих новых знакомых в подавлении Пугачевского восстания участвовало и в усмирении взбунтовавшихся башкир. Да и в войнах, которые Российская империя вела не переставая, казаки в стороне не отсиживались…
С кузнецом Гаврилой познакомился, но пообщаться особо не получилось — атмосфера всё продолжающегося и набирающего обороты чада и кутежа не располагала к разговорам на профессиональные темы. Оставлю это на будущее, не дело из-за каждого чиха в завод мотаться, что-то можно и у кузнеца сделать, привлекая его в качестве подрядчика.
Казаки, наевшись и напившись — запели, причем ту песню, которой я Демьяна научил, «Когда мы были на войне». Душевно получилось, хоть и без музыки. Казаки из тех, кто помоложе — стали о неких весёлых девках поговаривать, порываясь продолжить культурную программу после трактира, семейные засобирались по домам. Тепло попрощавшись со служивыми, оговорив ещё раз с десятником мои тренировки — отправились и мы до дома, Антона Сергеевича пришлось даже поддерживать, чтоб не сверзился. Демьяна тоже изрядно мотыляло из стороны в сторону, он часть дороги прошел с нами, прежде чем разойтись.
— А я думал, что без мордобоя не обойдется. — Высказал то, что тревожило весь вечер. — Хорошо, что никто не заявился, да между казаками споры в свару не переросли!
— Степан их вот где держит! Не забалуешь! — Показал кулак Демьян, а лекарь оживился, выказав неожиданно кровожадность.
— Прискорбно это, херр Герман, что никого не покалечили! — Ничего себе, какой он агрессивный по пьяни, надо с ним аккуратней вместе употреблять!
— Антон Сергеевич, — попробовал его урезонить. — вы же людей должны лечить, а вместо этого такие речи ведете! Радоваться надо, что и посидели хорошо, и без мордобоя!
— Чему радоваться, — угрюмо бросил лекарь. — у нас Прошка выздоравливает уверенно, надо дальше практиковаться, а не на ком! Ничего, — тон сменился на мечтательный. — Скоро Масленица, а там реки вскроются и барки начнут ладить, железо сплавлять, без смертоубийства и членовредительства не обойдется!
— Завсегда так, Антон Сергеич! — Поддакнул Демьян. — Никак не обойдется! Али прирежут кого на Пасху!
Встретились два одиночества и по совместительству — фанаты
Знакомство с местным истеблишментом, хоть и отнимало значительную часть времени, но свои задумки я тоже не забрасывал. Каждое утро совмещая зарядку с инспекцией вначале строительства, а затем и запуска первой опытной варки мыла, как печь сложили первую. Её я запланировал простой и сам немало времени потратил на её возведение (благо был хоть и скромный, но опыт, а главное — понимание, как печь должна работать и что от неё требуется), совместно с привлеченным профессионалом. Тоже не из последних, он занимался заводскими печами, так что помимо отката Отто, пришлось и наемного специалиста стимулировать материально.
Печных дел мастер поначалу дичился, что херр Фальке мало того, что не гнушается вникнуть в ход работ, так ещё и сам норовит поучаствовать. Потом обвыкся, а на второй день даже спорили с ним ожесточенно — у меня было свое видение того, что мне надо, а у него — свое. Ещё и отсутствие цемента выкашивало, если послушать печника, то нам пару недель надо печь, поставленную на глине — доводить до ума, постепенно протапливая понемногу. Пришлось давить авторитетом, косяки в процессе подмажем глиной, а нам ещё и вторая печь нужна, более серьёзная — для кустарных опытов по обжигу цемента.
А там на подходе заказанная в заводе простейшая конструкция для пиролиза древесины, и свои нужды в древесном угле обеспечить, и сырьё получить для химических опытов Дитриха. И обкатать технологию получения древесного угля в печи хочется, я как узнал, что сейчас всё ещё уголь жгут в кучах — за голову схватился. Мало того, что это малоэффективно, так ещё и потеря ценных продуктов. Увлек этой идеей Дитриха, будем обкатывать жжение угля по новой технологии, с тщательной записью всего процесса, чтоб к тому же Лугинину подойти с цифрами конкретными на руках.
В общем — уже в субботу утром я выковыривал из форм застывшие бруски первого мыла, сваренного благодаря моему знанию процесса. Варили не только их животного жира, а ещё из конопляного масла. Да, я знаю, что это мыло не подлежит длительному хранению, но другого растительного масла в наличие не было. Будем использовать то, что есть, а мыло надо не хранить, а использовать! А та же конопля неприхотлива в культивировании, и помимо масла из семян — пенька, которая традиционно идет на экспорт, так что если выгорит с сельским хозяйством, то немалую часть полей засадим именно ей.
— По уму если, то мыло следует выдержать ещё несколько недель, чтоб дошло до кондиции, — заметил я, любовно перебирая первую партию. — но нам некогда столько ждать, оставим пяток брусков. И начинаем следующую варку, уже другого сорта!
— Это если мы кажные три дня по сорок кусков исделаем… — Завис Демьян, считая в уме, расстроено заключив. — Не так чтоб и в прибыли большой будем, барин Герман!
— Кошке мало — в рыло тычут! Это пока пробные партии, производство успеем развернуть, записывай, как следующую партию варить будем!