Кобчик
Шрифт:
— Нобилитет, херр Герман! — Назидательно пояснил он, поправляя одежду после того, как я разжал руки. — Братья у неё в Преображенском полку служат, вернее числятся, и по выслуге лет получат дворянство, а Александра — увы…
— Ну уж нет, Антон Сергеевич, это не мой метод! — Сразу же обозначил свою позицию во избежании дальнейших недоразумений. — Так и до Татьяны Терентьевны эту мысль донесите, только без меня! А что, Александра эта, кривая, косая или перестарок, чего ей в столице дворянчика подходящего не нашли раз припекло?!
— Сами увидите скоро, херр Герман! До конца недели должны приехать,
И доктор закатился со смеху. Ну не скотина ли он после всего этого, а ещё опекун называется…
Глава 11
Глава 11.
Ничто так не помогает от дурных мыслей и уныния, как физические нагрузки, поэтому утром в четверг легким бегом рванул к казакам. Добежал, посмотрел на острог, больше напоминавший разворошенный муравейник и побежал в госпиталь: позанимаюсь, пока там никого нет, а как Демьян придет — подведем итоги наших трудов. А после обеда Дитрих должен приехать, привезти сделанный образец поршневых мехов — будем запекать клинкер. Результат первого опыта его настолько впечатлил, что преисполнился рвения продолжать опыты дальше, ну а я пошел у него на поводу, согласившись.
Из трубы мыловарни-лаборатории валил дым, виднелись отблески света и кто-то бубнил — пришлось заглянуть. Дети богадельни, как я называл сирот — в количестве двух парней и девчонки хозяйничали у печи с варящимся мылом, а Прохор им что-то вещал.
— Прошка, ты почему здесь, а не в палате?! — Сходу наехал на пациента. — Ты чего неугомонный такой, как сюда пробрался? Тут дует изо всех щелей! Не дай бог помрешь не выздоровев, всю статистику нам похеришь!
— Демьян помог! За пудоростками присматриваю, кабы они без пригляда не сожгли наш завод!
— Да мы и сами справимся! — Бойко ответила та сама пигалица, которая уже спрашивала про школу.
— Тебя как зовут, самостоятельная? Точно сами справитесь?!
— Дарья! — Шмыгнула носом и продолжила. — Как не справимся, барин, нам дядька Демьян все растолковал, второй раз варим, вон в углу нашей выделки мыло стынет, сами вчера разливали, под приглядом! Будем сейчас без остановки варить, как дядька распорядился, чтоб наш прокорм и одёжу отработать!
— С эксплуататором я сейчас поговорю, как с церкви придет… — Пообещал я и посмотрел на оробевших, в отличие от Даши, пареньков. — А вас как зовут, орлы?
— Данила!
— Вавила!
— А друзья ваши где, вас же пятеро тут?
— В церковь ушли с дядькой и теткой, по очереди робим. — Объяснил осмелевший Данила.
— Ясно всё с вами, так, Подаренка, ты за старшую тогда, а этого Кокованю обратно в палату сейчас перемещу. Пошли, Прохор и больше не нарушай больничный режим!
Прошка допрыгал кое-как с моей помощью до госпиталя, при этом шипя сквозь зубы и страдальчески морщась. Не поленился и ещё раз внушение сделал, чтоб лежал смирно и выздоравливал побыстрей, под конец припугнув: что если помрет — не возьму к себе.
Только начал заниматься — появились вернувшиеся
— Вы прямо как Илларион Иванович, — одобрительно заметил он. — тот тоже не гнушается из артельного котла отведать, проверить как работных кормят, барин!
— Иди ешь, подхалим! Сегодня с тобой заниматься будем, как сам позавтракаю, казакам недосуг. — Испортил настроение, напомнив про купца и его семейство. — Там и поговорим, что дальше будем делать, а перед обедом — профсоюзное собрание общее!
— Чаво? — Лицо Демьяна вытянулось, выразив искренне недоумение. — У меня всё до полушки записано, барин Герман, на что деньги потрачены!
Поел быстро — рядом переминалась с ноги на ногу Аксинья, не решаясь что-то спросить, пока за столом. Сытно, вкусно — но простенько, разбаловался я у Марфы на мещанских харчах. Заметил Демьяну, вылезая из-за стола:
— Спасибо! Демьян, на еде не выгадывай! А то у вас и Дарья, и Машка полупрозрачные ходят, да и парни упитанностью не отличаются, кормите от пуза, раз уж работают! Сейчас ещё пост этот великий ваш скоро, не уморите ребятню! Аксинья, что у тебя?
— Пономариха на сносях, барин, со дня на день позовут роды принимать…
— Ну и? — Не понял я.
— Он мыло не дает! — Аксинья показала на будущего мужа. — Говорит, что сейчас всё на продажу откладываем!
Я от души посмеялся, когда узнал что Аксинья у лекаря оформлена как повивальная бабка, как-то не ассоциировалась она с образом этим. Но смех смехом, а как выяснилось: по количеству тех, кто к ней обращался — она в разы била и Антона Сергеевича с его частной практикой, и тем более Демьяна, который был у него на подхвате фельдшером.
Упускать такою возможность было глупо, сразу же вместе с лекарем провели с ней несколько бесед-лекций о гигиене и пользе мыла. По той же схеме, как и с Антоном Сергеевичем — подключили её к агитации пропаганде нашей продукции. А кусок мыла в подарок каждой роженице — это уже моя идея. Заодно обязали Аксинью вести статистику выживших младенцев и матерей, роды у которых принимали с соблюдением гигиены и мытьем рук. Это уже лекарю в копилку для составления доклада, проникся необходимостью собрать подтвержденную доказательную базу перед вынесением новшества на суд медицинской прогрессивной общественности.
— Демьян?!
— А чаво Демьян, — заворчал тот, не чувствуя за собой вины. — мыло небось денег стоит, не по карману энтим сиволапым!
— Демьян?!! Сколько потребно, пусть столько и берет! Это сейчас оно им не по карману, подожди, распродадут купцы свои старые запасы, и мы цены снизим, будем за счет оборота прибыль получать! А чтоб этот оборот был — надо народ приучать к необходимости пользоваться мылом!
— Приучишь их, как же, холопов… — Демьян продолжал бурчать. — всю жизнь щёлоком стирают, станут оне на барскую забаву тратиться…