Кобчик
Шрифт:
Под утро я немного переусердствовал с полосканиями водкой и осенило: а почему мой Антон Сергеевич не занимается стоматологией? Сам ведь сказал, что изучал всё это в студенчестве! Так что первым делом, едва мой опекун проснулся — насел на него с этим, аргументирую тем, что мне самому будет спокойней на душе, если удалением моего многострадального зуба займется профессионал. Да и инструменты должны быть специальные, а то чем там этот кузнец зубы выдирает, клещами?
— Даже и не проси! — Отрезал Антон Сергеевич. — Я два года как этим не занимаюсь и не собираюсь! А по поводу Гаврилы не сомневайся, он и без меня успешно зубоволочением
— Ладно-ладно, не стоит так горячиться! Я сейчас в госпиталь, дождусь Аксинью из церкви и сразу домой, пойдем к коновалу этому.
— Не задерживайся только, — кивнул лекарь. — сегодня суббота, к обеду кулачный бой, а Гаврила один из первых бойцов, ни за что такое не пропустит! Впрочем, я Глашку пошлю его предупредить!
— И стерилизацию инструмента надо провести обязательно, Антон Сергеевич! — Напомнил о необходимой процедуре.
— Давно уже извещен об этом Гаврила, не волнуйся! Он и раньше зубной ключ, щипцы и крючки на огне прокаливал, а сейчас кипятит!
— А крючки-то ему зачем? — Проявил я неуместное любопытство, о чем сразу же и пожалел, после ответа лекаря.
— Так десну разодрать, чтоб зуб легче выдернуть!
Быстро обернуться туда и обратно не получилось: пока Аксинья до своей богадельни сходила, потом варили в сарае мак — около часа прошло. Заодно с Демьяном поговорил, поинтересовался у него, почему это наш лекарь с таким предубеждением относится к стоматологии. Демьян покряхтел, помялся и признался:
— Так ить я тоже никакого интереса теперь к зубоволочении не испытываю… Энто как приехал Антон Сергеич токма, у Александры свет нашей Максимовны Лугининой соизволил зуб разболеться. Вот как у вас, барин, харя опухла, не в укор будь сказано!
— Так-так, трави дальше прохладную! — Поощрил Демьяна, не торопящегося рассказывать про суть дела, чувствую — занимательная тогда история приключилась!
— Ну и позвали нас, стало быть, зубик у Александры Максимовны дергать. — Демьян от смущения принялся бороду оглаживать. — Антон Сергеич даже инструмент применить не успел, токмо начал осматривать, как она вцепится ему зубами в руку! Антон Сергеевич кричит, Александра Максимовна мычит, но хватку не ослабляет! Чудом божьим обошлось всё тогда, зато с тех пор Илларион Иванович и госпиталь поставил, и помогает всяко!
— Психолог вам нужен обоим, вместе с Антоном Сергеевичем! — Вынес я вердикт. — А Александре ремня хорошего! Вы что, не знаете как челюсть разжать что-ли? Двумя пальцами нажимаешь вот так и все, рефлекторно разожмет!
— Как не знаем, знаем, но то ведь Александра Максимовна! А пороть её почитай кажную неделю порют…
От души посмеялся над историей, заодно в очередной раз убедившись, что мне мало того, что какой-то неликвид пытаются втюхать под видом невесты, так ещё и психически неуравновешенную особу в придачу. Хотя, если бы меня пороли каждую неделю, тоже с психикой проблемы начались, однозначно…
Допил, пока не остыло, отвар, чуть горчащий и больше отдающий на вкус прелой соломой и отправился до дому, быстрей бы уже со всем этим покончить. Меня уже ждали, Митрич запряг лошадь в сани, на мой робкий вопрос, к чему такие церемонии — Антон Сергеевич приободрил:
— Не все после Гаврилы своим ходом уйти могут…
Смирившись с необходимостью предстоящего нелегкого испытания — залез в сани и тронулись, зелье начало действовать, но почему-то боль так и не прошла толком. Зато побочные
Едва показалась кузница, как сработала психосоматика по полной — боль как по волшебству ушла и в голову закралась мысль: «А может всё не так уж и плохо, стоит ли под нож ложиться, а вдруг само пройдет?» Пришлось прибегнуть к самоубеждению:
— Я мужик, я смогу!
— Герман! — Поразился Антон Сергеевич. — Вы заговариваетесь, какой же вы мужик, вы дворянин!
— Да, я дворянин! Я смогу! Я мужик!
Подобие стоматологического кабинета было устроенно прямо на улице, что учитывая отсутствие нормального освещения — было оптимальным вариантом. Кресло заменяло бревно у стены кузни, а саму стену украшали основательно вбитые скобы, к которым меня тут же и привязали, несколько успокоив — видно, что дело знает Гаврила туго, сейчас главное пережить пять-десять минут позора и всё кончится наконец, вымотал этот зуб проклятый!
Эх, сейчас бы стиснуть зубы… Гаврила споро крючком обработал десну, вооружился какой-то приспособой (видимо, это и есть зубной ключ) больше по форме напоминающей большой штопор с обрезанной спиралью, так, что остался лишь крючок — зацепил за зуб, немедленно отозвавшийся вспышкой и стал его расшатывать. А я непроизвольно зарычал, вызвав одобрительный комментарий кузнеца:
— Как волчонок!
Что характерно — недавно выпитый в качестве обезболивающего отвар практически не действовал. Гаврила чуть не свернул мне челюсть в попытке выдернуть зуб, вполголоса выматерился и по новой начал расшатывать. А я догадался, что опять всё пошло не по плану, кроя в три этажа про себя всю ранее прочитанную литературу про попаданцев — задергался, мыча и пытаясь вырваться. Но тщетно, привязали на совесть. Наконец кузнец оставил в покое мой зуб и вытащил зубной ключ, чем я тут же воспользовался, закрыв рот и сжав зубы, с твердым намерением прекратить этот балаган.
— Не поддается, Антон Сергеич, — с некой растерянностью доложил Гаврила. — я и так, и эдак, а он как влитой сидит!
— Не может быть! — Удивился лекарь и наклонился надо мной. — Ну же, Герман, открой рот!
— Идите на фуй! — Рот я лишь чуть-чуть приоткрыл, чтоб выплюнуть хлещущую из развороченной десны кровь и озвучить свои требования. — Ражвяжывайте!
Доктор сухо и бесстрастно принялся обрисовывать мне то, что меня ожидает в случае не доведения операции по удалению зуба до конца. Свою разбарабаненную правую половину лица я утром имел удовольствие наблюдать в зеркало, так что умом его аргументы понимал, а вот организм против дальнейшей пытки протестовал. Так что скалился и рычал, но зубы не разжимал.
— Да что вы его уговариваете! — Не выдержал кузнец. — Он же ошалел от боли, сейчас мы ему рот-то приоткроем и палку вставим!
— Не надо! — Пришлось взять себя в руки, перспектива умереть от сепсиса совсем не прельщала, поэтому собрал волю в кулак и сдался. — Быштрее тока давайте, шука!
Лекарь с изрядной опаской вооружился крючком, терзал зуб с полминуты, после чего признался:
— Не видно ничего, вроде обычный зуб… Гаврила, а помнишь дьячка того, у которого под больным зубом соседний врос, а корни сбоку?