Кобун

Борисов Олег Николаевич

Склоняюсь максимально низко, затем медленно распрямляюсь и развожу руками: так получилось, извините. Мужчина ограничивается кивком, провожая меня взглядом. Я же разворачиваюсь, подтягиваю ремень на поясе и отправляюсь в обратный путь. Мне еще пять километров пыхтеть до дому. Потом - душ, чай, еда. И вечерняя беседа с опекуном. Наверняка того будут переполнять эмоции после пикника.

Зато - сидя и вытянув натруженные ноги. И черта с два я куда-нибудь еще сегодня пойду. Хватит с меня экстремальной физкультуры.

***

В

понедельник на большой перемене меня попытались прессануть. Видимо, демонстративное изменение отношения класса к бывшему “ни рыба - ни мясо” сыграло свою роль. И непревзойденная Мияко Танака решила поквитаться. С чего бы ей, первой красавице класса, терпеть от новоявленного выскочки?

Я как раз собирался выходить из класса, когда заметил неразлучную парочку: Митио Окада и Широ Такаги. Мои бывшие приятели стояли сбоку и с явным интересом наблюдали за моими перемещениями. Правда, Митио со слабым оттенком злорадства, а вот Широ - с жалостью. Но - стояли молча и с разговорами не лезли.

Пожал плечами и вышел в коридор. Мне нужно было прогуляться до директора, отдать ему копию сертификата. Добрался до лестницы на второй этаж, где меня и перехватили. Трое крепких парней, центрального из которых я помнил. Иошито или Иошиэки? Точно, Иошиэки Ота. Мы с ним пересекались еще в начале учебного года. У него - последний класс и непомерные амбиции. Брал медали по кэндо в средней школе. Потом спортивный задор чуть утратил, стал чаще посещать качалку и любит демонстрировать рельефные мышцы перед девушками. Неформальный глава личного клуба Мияко. Один из богатых мажоров, выгуливающий куколку по разным парадным мероприятиям. Не помню, кто у него отец, но деньги у парня водятся. Что касается причины, ради которой меня тормознули - так это и так понятно. Успел краем глаза заметить торжествующую рожицу Танаки за спиной.

– Ты, маг недоделанный. Тебе надо извиниться.

– Перед кем?
– разглядываю качка, попутно прикидывая, стоит ли бить сразу или подождать. Все же драка в школе, в присутствии учителей - это нехорошо. Это все равно что плюнуть господину Кимуре в лицо. А директор мне пока ничего плохого не сделал.

– Перед Мияко-тян. Твое поведение неприемлемо. Поэтому...

– Это все?

Троица начинает наливаться злобой. Я посмел перебить пафосную речь предводителя.

– Пока достаточно.

– В просьбе отказано.

Раздвигаю плечами идиотов и продолжаю путь. За спиной фыркают и я разворачиваюсь, чтобы успеть столкнуться почти нос с носом с Иошиэки.

– Салага, думаешь, я шучу?!

– Ты, киннику-яро малохольный. Тебя не убили здесь и сейчас лишь по одной причине. Я обещал господине Кимуре не безобразничать в школе. Но если тебе мало, мы можем продолжить беседу после уроков. Парк рядом, отличное место. Тихо, спокойно, есть куда “скорую” вызвать.

Вокруг начинает собираться кучка любопытствующих. Поняв, что громкий скандал не в его интересах, Ота отступает. Я делюсь кривой усмешкой, после чего продолжаю свой путь. Поднявшись на первый пролет лестницы, отмечаю краем глаза, что вся троица топает следом. Мда. Придется подыграть.

Уже в коридоре к кабинету директора чуть притормаживаю. Продолжаю идти, но неторопясь, вальяжно. В эту часть школы обычно

стараются лишний раз не заходить, чтобы не попадаться на глаза учителям и главному небожителю - господину Кимуре. Пусто. Относительно тихо. Я даже не реагирую на сумбурный топот за спиной.

Влепившись мне в бок, Иошиэки толкает изо всех сил в ближайшее окно. Группируюсь, прикрываю лицо локтем от острых осколков. Лечу вниз, успев разглядеть шикарный разлапистый куст прямо под ногами. В него и десантируюсь, закончив падение перекатом. Лежу в позе эмбриона, продолжая страховать голову от летящего сверху мусора. Но - вроде пронесло, без серьезных последствий. Конечно, вывалиться со второго этажа неприятно, но для меня не смертельно. И кустику спасибо, я даже пятки не отбил.

Сел, ощупал тушку со всех сторон. Ничего не болит, нигде не отдает. Хотя пиджак в остатках сломанных тонких веточек и кисть чуть расцарапал. Неглубоко, но кровит, зараза. Ладно, пока не буду трогать, даже чуть-чуть размажу, чтобы видно было какой я весь израненный.

Дверь на крыльцо распахивается, оттуда вываливается перепуганная процессия с математиком во главе. Абэ-сэнсей как раз собирался препарировать несчастных школьников после большой перемены, а тут мимо него людьми разбрасываются. Похоже, он так испугался, что даже сразу меня и не узнал.

– С тобой все в порядке? Ничего не сломал?

– Не знаю, Абэ-сэнсей. Вроде нет.

– У него стресс!
– заявляет физкультурник, тыча пальцем в окровавленную руку.
– Надо немедленно к врачу!

– Может, сначала в наш мед-кабинет?
– пытаюсь я погасить нарастающую панику.
– Посмотрят и решат что дальше.

Медленно поднимаюсь, начинаю отряхиваться от налипшего мусора и мелких осколков. Смотрю на зажатый в левой руке комок бумаги. Вот же нехороший человек Иошиэки, я из-за тебя копию сертификата испортил...

***

В кабинете господина Кимуры аншлаг. Кроме него сидят еще трое учителей. Математик, которого считают куратором нашего класса. Физрук, на ком висит обеспечение общего порядка на переменах. И старая мымра Накадзима, учительница английского. Иностранные языки ненавидит вся школа, а старуха ненавидит бездарей, не способных внятно прожевать “зе тейбл”. Но за долгие годы работы учителем Юки Накадзима обзавелась разными полезными связями по всему Токио, чем с удовольствием пользуется директор. Он англичанку пихает на любые официальные мероприятия, где нужно присутствовать и надувать щеки. Самому господину Кимуре некогда там бездарно тратить время.

– Тэкеши-сан. Расскажи, пожалуйста, что произошло?

– Меня выбросили в окно, Кимура-сэнсей.

– Вас? Почему?

– Насколько я понял, некоторым ученикам школы не понравилось, что в ее стенах появился абэноши. Да, вот сертификат, господин директор. Я прошел официальное тестирование и меня зарегистрировали в обще-японском реестре. Прошу прощения, что бумага испачкалась. Завтра я принесу еще одну копию.

– Не надо, меня вполне устроит и эта...

Аккуратно разгладив листок, мрачный Киоши посмотрел на кровавые пятна, разводы грязи и дырку от сучка. Молча переложил копию на край стола и спросил: