Кобун
Шрифт:
– Чем конкретно китайцы нам мешают?
– Сначала эту заразу распространяли лишь среди варваров. Мы не вмешивались. Но потом часть партии толкнули налево. А рынок дури принадлежит нам. И ты или договариваешься и работаешь с нашего разрешения, отстегивая процент. Или вообще не работаешь.
– Должен ли я передать что-нибудь Хону перед смертью?
– возвращаю папку.
Кэйташи молчит, затем стучит пальцем по собранным материалам:
– Тебе не нужно, что я накопал?
– Почему? Я прочел и запомнил. Кстати, яхту они переставили на два места ближе к выходу из марины. Сейчас стоит предпоследней на причале. И охранников
Убрав папку, “брат” заинтересованно хмыкает:
– Интересный ты человек, Тэкеши-сан. Очень интересный.
– Учусь много, память хорошая.
– Ага. И в парке шестерых сукебан положил меньше чем за минуту. Играя. А у них куча ножей и цепей с собой было.
– Цепей? Так вот они что там в карманах пытались судорожно нашарить, - усмехаюсь и возвращаюсь к интересующей меня теме: - Значит, послание оставлять не надо? Чтобы не спровоцировать войну между борекудан и китайцами.
– Если Чжа Хон скоропостижно отбудет к предкам, войны не будет. Проблема исчезнет сама собой. Без лидера эта группировка загнется. Свои же сожрут. Их терпят только из-за его талантов.
– Понял. Как у меня будет что-то интересное, я перезвоню. Оясуминасай, - пожелав спокойной ночи, вылезаю из машины и топаю обратно к станции. Надо перекусить и можно личные вопросы решать. Заодно подумать, как именно я буду давить пятерых телохранителей китайца, которые все время болтаются рядом с ним на яхте. Будь пистолет с глушителем - вопрос решился бы куда-как проще. Но наплодить в Токио покойников из огнестрела - это запустить местных злющих шершней в штаны руководству полиции. Землю будут грызть, а найдут. Поэтому придется извращаться, согласно местных традиций.
***
Поднявшись на верхний этаж парковки “Птицы”, устраиваюсь с максимальным комфортом. В руках коробка с горячей лапшой, разглядываю заходящее солнце и пытаюсь оценить, сколько с крыши до машин внизу. Шесть этажей тут? Или, считая нижний, семь? В любом случае, лететь далеко и неприятно.
В кармане тренькнул телефон - сработал будильник. Только я хотел попенять другой стороне за отсутствие пунктуальности, как потянулась цепочка микроавтобусов. Два, три, четыре... Да, четыре штуки. Выстроились чуть в стороне от меня, распахнули двери. Наружу полезли бритоголовые ребята в разномастных майках, куртках, спортивных костюмах. Но в руках каждый, что характерно, держал что-нибудь неприятное. Кто железный прут. Кто биту. Кто-то умудрился даже меч в потертых ножнах притащить.
Дебилы, простите меня за столь низкую оценку уровня современной молодежи. Что еще сказать.
Последними на сцену выбрался Иошиэки Ота. Судя по роже воздыхателя первой красавицы класса, он явно настроился отправить меня в полет еще раз. Рядом с ним второй квадратный персонаж, очень похожий на Иошиэки. Похоже - кто-то из родни. Как я и говорил - зассал наш качок один на один встретиться. Ну и сам себе злобный Буратино. Так бы огреб в одно рыло, без публичного унижения. А теперь вон сколько свидетелей. С битами, палками и прочим режущим мусором.
Поесть толком не дадут, уроды.
Глава 7
Дожевывая лапшу, разглядываю сгрудившихся напротив обалдуев. Вид у меня - абсолютно не угрожающий. Я даже повязку с правой руки не снял, так и щеголяю бинтами.
– Что ты там вякнул в школе, коно яро [сволочь
– начинает Иошиэки. Решил взять быка за рога. Это он зря. С такой силовой поддержкой ты либо спокойный, как обожравшийся удав. Либо истеричный, как на всю голову отмороженная мартышка. Для мартышки расклады обычно очень нехорошие. Бежать впереди паровоза и пытаться закидать словами оппонента - глупо. Ты лишь показываешь свой страх, неуверенность и транслируешь это все остальным подельникам. Вожак должен быть альфой, а не побитой собакой с перепуганной мордой.
Проглотив горячий комок со специями, указываю палочками на второго:
– Ты кто, пугало? Не помню тебя.
– Я его брат, бака!
Да что они к этому “дураку” прицепились? Нормальных ругательств нет, что ли?
– А имя у брата есть?
– Меня зовут Коджи Ота!
– и грудь выпятил, типа мне это должно что-то говорить.
Подцепляю следующую порцию лапши, прожевываю ее не торопясь и пожимаю плечами:
– Извини, про ваш семейный бизнес я не в курсе. Твоя фамилия мне ничего не говорит.
Похоже, этой фразой я обрушил планку их самомнения ниже некуда.
– Моя семья владеет лицензией на половину телевизионных шоу в Токио!
Со да на [неужели]! Тэкеши, ты же мог сообразить, что логотипы на минивенах что-то напоминают. Хотя меня можно простить, про всякую муть с викторинами и дебильной рекламой надо спрашивать опекуна. Он у ящика каждый вечер торчит. Зато соображалка начинает тут же вертеть колесики счетной машины.
Во-первых, семья точно не из бедных. Хозяева на телевидении деньги мешками считают, на вес. Во-вторых, я всего лишь хотел придурку пару костей сломать в качестве воспитательной меры, а теперь буду действовать по-другому. Ну и в-третьих, я очень сомневаюсь, что два болвана привлекли к вылазке официальные службы родительской конторы. Скорее всего - подгребли кого-то из шпаны. Как это знакомо. Одному такому с хайром на башке я уже объяснял политику партии. Придется еще раз.
– Вспомнил. Ладно, - продолжаю дирижировать палочками, получая истинное удовольствие от беседы. Все же малолетние придурки - это нечто.
– Я хотел сбросить твоего младшего брата с крыши. Как говорится - око за око. Как он меня, так и я его. Полетал бы, поорал что-нибудь громкое. Здесь, правда, чуть выше. Но он парень тренированный, банку накачал. Спружинил бы от асфальта. Или нет... Но теперь у меня появился второй кандидат. Хочешь заменить брата? Или вас обоих туда спровадить?
Киваю за спину, усмехаюсь. Бритые зашевелились, двинулись на меня, махая орудиями причинения добра. Улыбаюсь еще шире, разворачиваю левую ладонь и зажигаю над ней шарик.
Ха! Толпа синхронно шагнула назад. Один в задних рядах даже в собственных ногах запутался и упал на задницу, выронив биту. Та запрыгала по асфальтовому покрытию, звонко брякая.
Я этот фокус вчера вечером выучил. Не знаю, что меня дернуло, но захотелось попробовать.
Когда зарождается огненная искра, то можно ее подкачивать энергией. Чем больше вольешь, тем шарик больше размерами. Максимум, который у меня выходит - почти с грецкий орех. Не знаю, какой это ранг, но сил тянет немерянно. Хорошо еще, что я большую часть обратно могу хапнуть. Перед тестами я запускал файрболы размером куда поменьше - с крупную горошину. Одна такая легко прожигала стебель лопуха толщиной в большой палец.