Код каббалы

Барридж Натан

— Кто говорит, что надо исчезнуть? — спросил Джеймс. Он подумал о Лили и побледнел. Зачем бы еще каббале Чизвиков уничтожать эти бумаги?

— Видимо, Элиз права, — сказала Морган. — Она сейчас на больничном, правильно? Эшвин в очередном отпуске, Эрик тоже. Джеймс без работы, а я и в лучшие времена прихожу когда хочу. Было бы легко написать заявления об увольнении и послать их по почте, подписав их за нас с помощью сканированных с этих документов росписей. — Морган потрясла своей папкой. — А наши мобильные телефоны изжарились в пекле, так что никто не знает, как с нами связаться

и где мы.

— К тому же ни у кого из нас нет детей, — добавила Элиз. — Мы все из небольших семей, так что родственников у нас немного. Так выбирают и преступников-камикадзе — людей без связей, правда?

— Черт! — сказал Джеймс с чувством.

ЭШВИН

Мистер Чизвик и Поррик вошли в открывшийся проход во внешней стене Храма. Эшвин смотрел, как они уходят, и его раздирали противоречия. Когда он снова предстал перед своим отражением, он понял, как далеко продвинулся. Храм Просветляющего Восхода и вдохновлял, и подавлял его одновременно, но тот душевный подъем, который он испытывал, был реален. Эшвин был насторожен, но все же полон уверенности, и уверенность эта была долгожданной и незнакомой гостьей.

Эрик и Эшвин вошли в отверстие-крест вместе. Края прохода были гладкие, без видимых швов, и за шесть шагов они дошли до конца. Насколько Эшвин мог судить, стена была сделана из цельного куска гранита. Может, это была лишь облицовка, которой строители прикрыли отдельные камни кладки, но Эшвину в это не верилось.

Внутри территория Храма выглядела на удивление обыденно. Аккуратно подстриженные газоны простирались от огромной внешней стены до подножия группы строений из песчаника, расположенных в тридцати-сорока метрах от нее. Дорожки, усыпанные блестящими белыми камушками, прорезали лужайку, соединяя между собой здания. Кроме стены, единственной видимой странностью был широкий канал, выкопанный в земле. Он шел от самой стены в сердце Храма.

Гордон и Поррик ждали их на верхней площадке лестницы, спускающейся к каналу.

— Куда нам теперь? — спросил Эшвин, желая нарушить необычно гнетущую тишину.

— В зал Великой Пентаграммы, — ответил мистер Чизвик. — До него можно дойти только по одному из пяти каналов.

Мистер Чизвик и Поррик стали спускаться по лестнице, не оставив Эрику и Эшвину другого выбора, кроме как последовать за ними.

Канал был выложен тем же гранитом, что и внешняя стена. По обеим сторонам были двери, но все они были закрыты и ни на одной не было ручки.

Мистер Чизвик и Поррик шли впереди, беседуя так тихо, что Эшвин и Эрик не слышали их. Ирландец казался взволнованным, и это было необычно. Его ведь должно радовать возвращение домой или нет? Разве здесь они не в безопасности?

В стенах Храма было так тихо, что Эшвину это совсем не нравилось. Он замедлил шаг и схватил Эрика за локоть:

— Что тут происходит?

— Что ты имеешь в виду? — Взгляд Эрика блуждал по Храму, вбирая каждую его черточку.

— Давай обойдемся без этого, — ответил Эшвин. — Я тебя знаю достаточно хорошо, чтобы понять, когда ты встревожен.

Эрик улыбнулся Эшвину жалкой улыбкой.

—

Я лишь готовлю себя к тому, что предстоит, вот и все. Пот каплями выступил на лбу Эрика, и Эшвин почувствовал себя много хуже прежнего.

— Мне уже волноваться?

— Просто будь настороже, — сказал Эрик тихо. — Что-то не так, но не знаю, что именно.

— Согласен. Где все люди?

— Гордон сказал нам, что они скроются от нас, помнишь? Они не хотят, чтоб прислуга браталась с гостями, и все такое.

— Да, я помню. — Эшвин оглянулся. — Необычайно удобно, не правда ли?

— Отступать уже поздновато, Эшвин.

— Ага, знаю, но давай туда не пойдем.

Эрик понимающе хмыкнул. Чуть дальше в русле канала мистер Чизвик и Поррик остановились и повернулись друг к другу. Ирландец сказал что-то, чего Эшвин не расслышал, и мистер Чизвик ответил, резко его обняв. Поррик зарыдал и вцепился в своего пожилого спутника, как ребенок, которого отнимают у отца.

Эрик в замешательстве посмотрел на Эшвина, и тот в ответ пожал плечами.

Поррик отпустил мистера Чизвика и отер слезы с лица. Он легонько кивнул мистеру Чизвику, и тот свистнул. Одна из дверей в стене канала распахнулась, и пять человек в мантиях вышли из нее. Низко надвинутые капюшоны скрывали их лица, но Эшвину не нужно было видеть выражения их лиц, чтобы угадать их намерения. Они окружили Поррика, который не сопротивлялся, и сопроводили его к разверстой двери.

— Эй! — Крик Эшвина расколол тишину.

Он побежал вперед, и Эрик не успел его удержать. Эшвин сперва врезался в плечо одной из фигур в капюшоне. Та упала, и Эшвин закружился на месте, отчаянно размахивая кулаками, чтобы сдержать остальных.

— Стой! — прогудел над суматохой голос Поррика. Эшвин остановился и понял, что ни одна из фигур в мантии не попыталась защититься или напасть.

Эрик схватил Эшвина сзади и потащил назад, подальше от этой группы.

— Эш, не вмешивайся. Мы здесь не за этим.

Эшвин сопротивлялся, пока не увидел, что упавший человек был не мужчиной, а женщиной. Белокурые волосы обрамляли миловидное лицо, только она до сих пор не могла отдышаться. Она неуверенно поднялась на ноги и снова закрыла лицо капюшоном.

— Бога ради, Эшвин, — сказал Поррик, — оставь их в покое.

— Но они собираются... причинить тебе боль. — Эшвин с трудом подыскал слова, которые описали бы его интуитивное ощущение.

— Я знаю, что ты хочешь мне добра, но просто не вмешивайся. — Поррик взглянул на мистера Чизвика, равнодушно следящего за происходящим. — Пожалуйста, я тебя прощу.

Эшвин беспомощно смотрел, как женщина снова заняла свое место в круге и как они проводили Поррика в открытую дверь. Ирландец был для Эшвина как магнит, их братство в таинстве ощущалось как притяжение. Эрик не отпускал Эшвина до тех пор, пока дверь не захлопнулась с глухим грохотом и они не услышали, как засов с другой стороны встал на место.

Поррик не обернулся ни разу.

— Что происходит? — Эшвин обратился к мистеру Чизвику. — Куда они его увели?

В глазах Чизвика стояли слезы, но его звучный голос не выдавал волнения: