Код
Шрифт:
— И что же это такое здесь происходит? – Миа посмотрела на него. — Невозможно не видеть связи с вчерашней вспышкой, но тогда следовало бы ожидать проблем с глазами.
— Согласен. Может быть, какое-то радиоактивное воздействие, – предположил Скотт и снова откусил от яблока.
Миа увеличила изображение в микроскопе.
— Гляньте сюда. Что вы думаете?
Он посмотрел на дисплей. Сквозь окуляр хромосомы пациентов напоминали россыпь пухленьких иксиков.
– Похоже на суп из алфавита.
Она стала показывать и перечислять
— А что делает это лишняя одинокая хроматида?
– Сорок седьмая хроматида отвечает за синдром Зальцбурга.
Скотт наклонил голову вбок, демонстрируя непонимание:
— Зальц… что? Никогда не слышал.
— Это потому, что синдром был открыт всего несколько лет назад Аланом Зальцбургом, блестящим ученым и редкостной скотиной.
— Создается впечатление, что вы хорошо знакомы.
Миа нахмурилась:
– - Я работала в его лаборатории еще до открытия синдрома. Мне ужасно тогда хотелось создать полноценную функциональную искусственную хромосому человека. Когда мне это удалось, Алан присвоил все заслуги себе.
– Ауч! – скривился Скотт.
– Я заявила протест, и моя рабочая жизнь превратилась в кошмар. И не только…
– И не только?
– Как-нибудь в другой раз, – Миа чувствовала, как былой гнев закипает у нее в крови. – Уже после моего увольнения кто-то в лаборатории выявил новое и крайне редкое генное заболевание. Вот его и назвали синдромом Зальцбурга, по имени человека, который, возможно, при открытии и рядом не стоял.
– Этот Алан напоминает мне Томаса Эдисона, – Скотт почесал затылок. – Видел недавно отличный фильм про него по BBC. Чувак имел обыкновение воровать чужие изобретения и выдавать за свои. Редкостная свинья.
– Как бы там ни было, следует признать, что открытие выдающееся. Каждая хроматида содержит доминантный или рецессивный ген. Если ребенок рождается с лишней хромосомой, это означает третью копию, называется трисомией и приводит, например, к синдрому Дауна. Дело в том, что хроматид Зальцбурга не является копией, ДНК в нем новая, и никто не знает, откуда она взялась. По счастью, Зальцбург крайне редок. Может быть, поэтому его долго не замечали.
– Определяем как крайне редкий случай, – прокомментировал Скотт, рассеяно глядя на надкушенное яблоко.
– Да. Синдром Дауна проявляется у одного из семисот новорожденных. Зальцбург наблюдается в одном случае из десяти тысяч. Тут, однако, есть странность. Зальцбург обнаруживается не только при рождении – он может заявить о себе в любом возрасте. Как рак. Порой люди даже не знают, что являются его носителями.
– А как дела у наших пациентов? – спросил Скотт.
– Не знаю,
Оба молчали, переваривая сказанное. Телефон в кармане Мии зазвонил снова. Она выключила его, не взглянув на экран.
– Зоуи? – вежливо поинтересовался Скотт.
– Наверное, – в голове у Мии клубились вопросы без ответов, в частности – как открытая недавно и в высшей степени редкая патология могла вдруг обнаружиться у стольких местных жителей сразу?
Так ничего и не придумав, Миа вытащила телефон, машинально ввела пароль и глянула на экран. Некоторое время изучала его, испытывая всю гамму переживаний – от непонимания до неверия. Не сон ли это, подумалось ей, но спазм в животе говорил, что нет. Сколько Миа ни моргала, сообщение на дисплее не менялось и выглядело так:
Пропущенный звонок
Алан Зальцбург
Глава 9
Спуск в расселину занял около часа. Никола управлял аппаратом, включая и выключая движки, другие члены команды следили за оптоволоконным кабелем, системой питания и отчетом о работе бортовых механизмов. Мощные светодиодные фонари носовой части обеспечивали видимость.
— Ух ты, вот так яма! – раздался в наушниках комментарий Никола, когда разлом появился в поле зрения.
— Что-нибудь необычное, Грант? — поинтересовался Джек у геолога, находившегося вместе с Гэби в диспетчерской.
– Полное отсутствие подводной жизни, — в голосе Гранта было изумление, — даже кораллы исчезли.
– Если они тут вообще были, — Джек до начала полевых работ обычно старался поговорить с местными рыбаками — кладезем информации о состоянии океана.
– Входим в разлом, — сообщил Никола.
– Триста метров, – доложил кто-то из команды.
Ровный край подводного утеса проплывал перед камерой по мере спуска аппарата. Коллеги Никола информировали остальных о погружении на каждые новые пятьдесят метров. К сожалению, пока они находились внутри расселины, носовую часть аппарата приходилось держать горизонтально. Когда прозвучало «пятьсот метров», то есть около полутора тысяч футов, пульс Джека ускорился, а указательный и большой пальцы непроизвольно задвигались.
Появилась нижняя кромка. Аппарат прошел расселину и оказался в обширной подводной камере. Джеку казалось, что они переместились в другой мир. Похожие чувства он испытал, когда спускался в Гротте ди Теулада в Италии. И вот купол гигантского подводного собора исчез из виду, и новый контур проступил из тьмы. Сердце Джека бешено затрепыхалось где-то в области шеи.
— Вы только поглядите! – вырвалось у Дага.
На фоне осадочных пород все отчетливее виднелась округлая металлическая поверхность. Плывущая мимо взвесь создавала сверхъестественное впечатление космического пространства.