Кодекс чести
Шрифт:
Капитан осуждающе покачал головой.
– Молодец ты, я смотрю. Все заранее продумал, – вполголоса произнес Грек, покосился в кухню, вздохнул, а потом сказал Туманову: – Знаешь что, давай, майор, вали отсюда. За дело берется сан Саныч Греков.
Когда толстушка появилась в комнате, она не особенно разочарованно посмотрела на тот стул, где только что сидел Туманов.
– А где, Федя? Я так и не поняла, чего он приходил.
Прислушиваясь к звуку отъезжающей машины, Грек тихонько вздохнул и сказал:
– Да выпить мы к тебе заехали. Дело тут у нас
– А чего ж он уехал? – заморгала своими огромными, как у коровы, глазами толстушка, получше приглядываясь к усатому Греку.
Грек улыбнулся.
– Опьянел он совсем. На ногах не держится.
– А ты, значит, не опьянел? На ногах держишься? – кокетливо спросила толстушка, подсев поближе к Греку. Капитан почувствовал ее упругое тело. В какой-то миг он подумал о страшной расплате, которая падет на него, в случаи, если он не сумеет удовлетворить толстушку. Может быть, в какой другой раз. Но сегодня, Сан Саныч на свои силы особенно не рассчитывал.
– Давай, выпьем? – предложил Грек. На что толстушка тут же ответила согласием, сказав:
– Наливай.
Себе Грек налил водки в рюмку. Рюмка, из которой пила толстушка, превратилась в кучку стекла. Грек подумал и, протянув руку, достал из шкафа с посудой большой фужер. Налил его едва ли не целый. Подставил толстушке.
– За что будем пить? – пьяненьким голосом промурлыкала она.
Тостов Сан Саныч Грек знал много. А сейчас, подняв рюмку, предложил:
– Давай выпьем за вечную любовь.
– Как Ромео и Джульета? – спросила пухленькая прелесть. Грек улыбнулся.
– Именно, так, – сказал усатый капитан.
Толстушка схватила подставленный фужер и в три больших глотка осушила его.
Грек тоже выпил. Ставя рюмку на стол, он уже нацелил свой черный глаз на крупный маринованный помидор, одиноко лежащий на тарелке. Но толстушка опередила его. Быстро схватив помидор, она целиком затолкала его в широко разинутый рот, как это делает удав при поедании крупной добычи. Греку оставалось только утереть салфеткой рот, потому что за какие-то несколько минут, любительница поесть, в момент подобрала со стола всю закуску.
– Ой-ля-ля, – тихонько проговорил Грек, наблюдая за работой ее мощных челюстей. Прожевав все, что было у нее во рту, пухленькая прелесть плотоядно улыбнулась и сказала:
– Ну что, усатенький, а не пора ли нам от слов о любви, перейти к практическому делу?
Грек содрогнулся от этих слов, понимая, что теперь ему уже не вырваться из горячих объятий толстушки. И судя по ее поведению, на мужиков она голодная. А раз так, пропал Сан Саныч. Разве он сумеет удовлетворить ее аппетит. Но Грек решил не показывать, что он сдается. Да чтобы он, потомственный гречанин и спасовал перед женщиной. Пусть даже такой формы.
– Я готов, – проговорил он с улыбочкой, хитро прищурившись, отчего толстушка испустила томный вздох. – Но, может быть, дама пожелает сначала посетить ванну? Люблю, когда женщина вся чистенькая с головы до ног, – сказал он и потер
Толстушка чмокнула его в лоб и сказала, поднимая свою толстую задницу со стула:
– Я сейчас. Не скучай без меня, усатенький. Я скоро вернусь.
– Чтобы ты на веки вечные осталась там, – шепнул Грек, увидев, как за ней закрылась дверь ванны. И скучать ему было некогда. Оставшись один в комнате, Грек быстро схватил сумочку и, открыв ее, достал ключи, которые женщина показывала им с Тумановым.
Расплющив кусок жевачки, превратив его в некое подобие лепешки, он сначала вдавил в него один ключ. Потом другой. Оттиски получились вполне подходящими, чтобы по ним какой-нибудь умелец слесарного дела изготовил точно такие же ключи.
Бережно уложив в карман жевачную лепешку с оттисками ключей, Грек налил рюмку водки и тут же выпил ее.
– Я уже выхожу, – донесся из ванны голос толстушки.
Стоило на следующее утро только Греку появиться в кабинете майора, как Ваняшин, улыбаясь, спросил его:
– Ну как ты вчера?
Наверное, лейтенант ожидал, что капитан заявится сюда в раскорячку и весь в губной помаде. А, увидев бодрый вид, с которым Грек перешагнул порог майорского кабинета, лейтенант даже погрустнел.
Грек посмотрел сначала на Ваняшина, потом на майора и сказал, обращаясь к обоим:
– Гады вы. Оставили меня старика на растерзание этой тигрице.
Услышав такое, Федор замахал руками.
– Ничего подобного, Сан Саныч. Просто у всех женщин есть свои странности. Вот ее бывший любовник, Китаец с годами сделался падким на молоденьких девочек. А Ольге, напротив, нравятся мужчины зрелые, навроде тебя, Грек. Кстати, ты сделал слепки ключей.
Грек с укором покачал головой и сказал:
– Майор, не ездей мне по ушам.
– Ладно, не буду, – Федор улыбнулся и спросил: – Но все-таки, как прошла ночь?
– Как обычно. Дома на кровати, – ответил Грек, разочаровав приятелей.
– То есть?
– Я успел попасть в метро перед самым закрытием, – сказал Грек.
– Сбежал, что ли от Ольги? Зря, – сокрушенно махнул рукой майор Туманов. – Такая знойная женщина. И на любовь падкая.
– Даже чересчур, – подхватил Грек, доставая из кармана лепешку из жевачки с отпечатками ключей. – Я, конечно, не тщеславный. Благодарность мне не нужна. Но я бы не отказался сейчас похмелиться. Выполняя ваше задание, товарищ майор, мне вчера пришлось немного принять лишнего. Сейчас у меня башка трещит. И не худо бы ее поправить.
При этих словах своего помощника, майор Туманов полез в стол, достал из него бутылку водки и стакан. Налил его почти целый и подвинул Греку.
– Подлечись, дорогой, – сказал Туманов. А Грек отказываться не стал. Хотя первоначально выговаривая все это майору, придерживался одной цели, пошутить над ним. Но, увидев, что шутка оборачивается вполне серьезным предложением выпить, отказываться не стал. Чтобы не разочаровывать майора Туманова. Выгоду надо извлекать изо всего. Грек научился извлекать ее даже из шуток.