Кодекс чести
Шрифт:
Сон освежил меня, и как только «посетители» удалились, я впился зубами в тюремную пайку. Со своим куском я расправился в считанные мгновения, которые были прекрасны, как и свежий, хорошо пропеченный хлеб. Сосед подошел к дверям и, лишь отпив из жбана несколько глотков воды, вернулся на старое место.
— Почему вы не едите? — спросил я, не без тайного умысла.
— Я ем по утрам, когда приносят кашу.
— Вы не против, я съем ваш кусок хлеба? — опять спросил я, не в силах глядеть на валяющуюся
— Извольте.
Не церемонясь, я завладел вожделенной пищей и теперь уже с чувством, не торопясь, съел хлеб, запивая его водой. Вторая порция почти утолила голод.
— Больше гостей не будет? — поинтересовался я, кончив жевать.
— Нет, следующий караул придет утром. Можете снимать цепи.
Я вышел на самое освещенное место и рассмотрел хитроумный муляж заклепок, который соорудил мой алхимик. Всё было просто и убедительно, только при тщательном осмотре можно было заметить подделку. Теперь, чтобы освободиться, нужно было просто вынуть их из гнезд.
Сняв оковы, я, по примеру соседа, принялся делать гимнастические упражнения, чтобы привести в норму ноющее, ватное тело. Через полчаса, взмокнув, наконец, почти пришел в себя. Сокамерника мой пример не вдохновил, и он наблюдал за моими действиями лежа.
— Ну, вот, теперь я готов к труду и обороне, — сообщил я ему, присаживаясь рядом.
— Вы не очень устали? — спросил он, смущенно покашливая.
— Напротив.
— Мне неловко просить, но ни могли бы вы повторить свой давешний сеанс?
— Конечно, повторю. Ложитесь и расслабьтесь. — Сосед вытянулся на гнилой соломе, и я начал делать над ним пассы, концентрируясь на своих руках.
— Ну, как успехи? — поинтересовался я, не замечая никакой его реакции.
— Странно, но я в этот раз ничего не чувствую, — ответил он.
Я задумался. В прошлый сеанс я делал то же самое, но руки у меня были соединены цепью. Наверное, получался некий магнитный контур…
— Тогда давайте попробуем по-старому.
Я надел свои вериги и, разведя руки на ширину кандальной цепи, продолжил лечение. Первый же пасс заставил тело пациента конвульсивно дернуться, ну а дальше всё пошло по старому сценарию. Соседа трясло и колотило, он прямо-таки извивался на полу.
Экстрасенс тоже катастрофически быстро терял силы. Опять всё тело налилось усталостью, руки занемели, и цепь между ними начала провисать. Минут за десять я совершенно измочалился и опустился рядом с больным. Теперь трясло уже не только его, но и меня. Он же вдруг вскочил на ноги и, как в прошлый раз, начал метаться по каземату. Пронаблюдав несколько минут за его странными телодвижениями, я опять провалился в тяжелый сон.
Не знаю, сколько времени я спал, думаю, что довольно долго, потому что организм успел восстановиться. Разбудило
Потом входная дверка, противно заскрипев, начала открываться. В темном проеме показались силуэты людей, освещенные светом тусклых масленых фонарей. Я быстро отполз в угол, волоча по полу позвякивающие цепи. Вошло три человека. На меня упал слабый световой луч.
— Этот, ваше благородие, — сказал человек с фонарем, освещая меня.
Лица офицера я не видел, он стоял за границей света.
— Соблаговолите встать! — приказал холодный, официальный, гнусавый голос.
Я начал медленно двигаться, демонстрируя полную свою беспомощность.
— Быстрее! — поторопил офицер, начиная раздражаться.
Спешить мне было некуда, да и приказной тон не понравился, поэтому я еще снизил темп.
— Я сказал, быстрее!
— Быстрее не могу, — ответил я вполне миролюбиво.
Офицер дернулся, но промолчал. Наконец я встал и оперся спиной о стену.
Теперь можно было разглядеть стоящего передо мной военного, он зажимал нос двумя пальцами, оттого и гнусавил.
— На выход! — распорядился он и выскочил наружу.
Я не ответил и медленно побрел к светлому дверному проему. Солдат с фонарем вышел следом за мной. Снаружи, по сравнению с темнотой каземата, было светло. Меня пихнули в спину, и мы двинулись к двухэтажному зданию, стоящему метрах в пятидесяти.
Офицер шел впереди и, судя по фигуре, был совсем юным парнишкой. Медленно переступая закованными ногами, я дотащился да высоких, тяжелых дверей. Конвойный солдат забежал вперед и с трудом их открыл. Мы вошли в длинный коридор с анфиладой комнат по обе стороны. Он слабо освещался несколькими сальными свечами, вставленными в настенные канделябры. Около одной из дверей начальник конвоя остановился, почтительно в нее постучал и прошел внутрь, оставив меня под охраной солдат.
Минут пятнадцать мы стояли на месте, чего-то ожидая. Я, входя в роль идиота, тупо глядел в стену. Наконец офицер вернулся и жестом велел мне следовать за ним. Еле передвигая ноги, я вошел в странную комнату.
Если дизайнеры создавали ее интерьер в расчете на сильный эффект, то у них это получилось. Я попал в средневековый пыточный застенок. Помещение освещалось колеблющимся, тревожным светом смоляных факелов. Всё пространство занимали странные приспособления устрашающего вида. С потолка свисали крюки и петли. Я успел разглядеть станок для горизонтального распятия, дыбу для подвешивания и еще что-то на первый взгляд неопределенного назначения, похожее на столярный верстак с петлями для рук и ног и винтом.