Кодекс экстремала
Шрифт:
У меня уже пропала охота говорить. Но неожиданно за меня досказала «сестричка»:
– Он, Игорь Игоревич, принял меня за покойную Эльвиру Милосердову.
– Что?! – удивленно вскинул брови милиционер и опустил газету. – За Милосердову?.. Какая чушь!..
Я почувствовал на себе взгляд Кныша, повернул голову в сторону окна и увидел его большие, полные сострадания глаза. Он поднял руку и незаметно постучал себя по виску. Мне надо было хоть чем-то отпарировать, вставить этой аферистке хоть крохотную шпильку!
– Володя! – обратился Игорь Игоревич к Кнышу. – В этом вопросе
– Семь, – поправила «сестричка».
– Правильно, семь. Мы познакомились, когда я помогал Татьяне Юрьевне регистрировать кооператив «Информатика». В общем, это порядочная деловая женщина, и претензий к ней у нас нет.
«Вот ты и по горло в дерьме, Кирюша, – сказал я себе. – Причем без лопаты».
Снова заскрипели ступени лестницы. Мы все как по команде подняли головы вверх. В холл спускались Роза в каком-то вульгарном малиновом пеньюаре и Самуил – в спортивном костюме. Мне показалось, что глаза Розы заплаканы, а щеки Самуила неправдоподобно черны от щетины, словно он нарочно вымазал лицо в саже.
– Присядьте, – сказала им новоявленная Татьяна Юрьевна. Похоже, что теперь она командовала парадом. – У вас есть вопросы к моим сотрудникам? – обратилась она к Игорю Игоревичу.
– Лично мне все ясно, – не поднимая головы, ответил милиционер.
– У меня вопрос, – неожиданно для меня проявил признаки жизни Кныш. – Скажите, – обратился он к Розе, – что в этом доме делал этот человек? – И он кивнул в мою сторону.
– Этот человек? – рассеянно переспросила Роза, оглядывая всех присутствующих и теребя края пеньюара на груди. – Он представился братом Татьяны Юрьевны, но мы все понимали, что он обманывает.
– А как вы думаете, для чего он вас обманывал?
Роза пожала плечами.
– Думаю, что он хотел что-нибудь украсть.
– И потому напился, как мне сказали, до бесчувственного состояния?
Роза усмехнулась.
– Насчет бесчувственного состояния, конечно, сильно преувеличили. Вечером он беспардонно влез через окно в мою комнату, и я не могу сказать, что этот гражданин был сильно пьян. Точнее, он вообще был трезв.
Лучше бы Кныш ничего не спрашивал!
– Он притворялся пьяным, – устало сказала Татьяна Юрьевна. – Дешевый трюк: все думают, что человек невменяем, а тот тем временем чистит карманы и шкафы.
– Вы обнаружили пропажу каких-либо вещей?
– Я еще не проверяла свои вещи.
– Где его сообщник?
Татьяна Юрьевна кивнула Самуилу. Тот нырнул под лестницу, клацнул замком, и в холл вышел Леша. Я не смог сдержать улыбки: на лице моего друга не осталось и следа от недавних побоев. Везет же некоторым! Все зажило за несколько часов, как в сказке!
– Что касается этого гражданина, – сказала Татьяна Юрьевна, показывая кончиком сигареты на Лешу, – то могу сказать, что он в отличие от своего коллеги вел себя не агрессивно и, насколько я поняла, представился своим собственным именем. Лично я не вижу в его поступках какого-либо криминала.
– Разберемся, – многообещающе ответил Игорь Игоревич и перевел сонные глаза на меня и Лешу. – В машину, оба!
– Его-то за что? – спросил я, поднимаясь с кресла. –
Леша густо покраснел. Игорь Игоревич неожиданно зло рявкнул:
– Молчать!
Татьяна Юрьевна кивнула мне напоследок и певуче произнесла:
– Чао, братишка!
«Может быть, это вовсе не она была в подъезде Лепетихи?» – подумал я, выходя из холла на веранду.
Если начал сомневаться – дело труба.
«Нет-нет! – поспешил исправиться я. – Не может быть! Ошибка исключена. У меня отличная зрительная память. И номер телефона – самая веская улика. Лепетиха сказал мне: начинается на «девяносто». В памяти определителя другого такого телефона не было. Значит, кем бы ни была эта женщина – Эльвирой или Татьяной, с ее офисного телефона кто-то звонил Лепетихе и заказывал убить меня. И это есть истина…»
С такими мыслями я вышел из особняка, с наслаждением вдыхая свежий утренний воздух. Кныш на секунду поравнялся со мной и едва слышно произнес:
– Ну и дурак же ты, батенька.
Я с чистым сердцем пожал ему руку.
Глава 35
Нас с Лешей посадили рядом на заднее сиденье, и я не преминул посмаковать ситуацию.
– Слушай, дружище, а тебя били намного аккуратнее, чем меня!
– Да ну, перестань, – стушевавшись, ответил Леша и тронул себя за скулы. – Все болит.
– Нет-нет, расскажи, как ты сумел так быстро залечить раны?
– Разговорчики! – не оборачиваясь, проворчал с переднего сиденья Игорь Игоревич.
– Гарик, что будешь докладывать? – через минуту спросил Кныш.
Тот не сразу ответил, повернулся, посмотрел в лицо Кныша, потом тронул сержанта за плечо.
– Останови-ка, браток, на минутку.
Кныш и Игорь Игоревич вышли из машины. Я не слышал, о чем они разговаривали. Леша толкнул меня в бок.
– Ты что, не веришь мне?
– Бог с тобой, старичок! Да как самому себе!
Леша внимательно рассматривал мои глаза, словно хотел узнать о моих сокровенных мыслях.
– Понимаешь, – медленно произнес он, – я хотел эту Эльвиру трахнуть между делом.
– Да какой разговор, дружище! Я тебя понимаю. Отпуск, длительное воздержание, отличная кормежка…
– Нет, ты мне не веришь.
Милиционеры вернулись в машину.
– Поехали! – сказал Игорь Игоревич.
Я понял, что они говорили о нашей судьбе. Если действовать по закону, то, конечно, за этот проклятый «ТТ» меня следовало задержать и привезти в отделение. Но если посмотреть с другой стороны, никто этот «ТТ» у меня не видел и даже в случае обыска никогда не найдет – спрятан более чем надежно. От своих слов я могу отказаться. Какой пистолет? Да бог с вами! Никогда в руках не держал и на что нажимать – не знаю! Выдал себя за брата этой женщины? И здесь криминал не ахти какой. Частный детектив, запутался в собственных домыслах: хотел как лучше, а получилось как всегда. Единственная серьезная зацепка – убийство Лепетихи. В этом деле я свидетель номер один. Почему сразу не доложил в милицию, когда обнаружил труп? На каком основании заходил в квартиру убитого? Только за это мне уже могут надавать по шее.