Кодекс
Шрифт:
Хаузер возвратился в лагерь и вымыл руки. Снова сел у костра, взял свою недокуренную сигару и зажег от тлеющей веточки. Двое товарищей убитого не смотрели на него, но другие, услышав шум, стали высовывать из палаток головы. Они держали в руках оружие и тревожно оглядывались.
— Все в порядке, — махнул им рукой Хаузер. — Тут одному из вас потребовалась срочная операция. И я провел ее безболезненно и вполне успешно.
Он вынул изо рта сигару, глотнул из висевшей на поясе фляжки и снова затянулся дымом. Это взбодрило его, но не сильно. Хаузер в который раз совершал одну и ту же ошибку: поручал гондурасцам
— Вот видите, teniente, я очень хороший хирург. Так что, если потребуется помощь, я к вашим услугам.
35
Следующий день они провели в лагере. Дон Альфонсо нарубил гигантскую кучу пальмовых листьев и сидел перед ней, скрестив ноги: он плел заплечные мешки и новые гамаки. Сэлли сходила на охоту и принесла небольшую антилопу, которую Том разделал и закоптил на огне. Вернон собирал фрукты и корень маниоки. К концу дня у них появились кое-какие запасы еды на дорогу.
Они осмотрели все, что имели. У них оказалось несколько коробок не боящихся воды спичек, коробка с тридцатью патронами. В рюкзаке у Тома — походная плитка с набором алюминиевых кастрюлек и сковородок, две канистрочки с керосином и баллончик с репеллентом от насекомых. Вернон бежал в лес с биноклем на шее. Дон Альфонсо сохранил несколько плиток шоколада, три трубки, две пачки табака, точильный камень и рыболовные лески с крючками. Все это хранилось в его грязной кожаной сумке, которую он успел спасти из горящего каноэ. Кроме того, у каждого нашлись обычные спички, которые в момент нападения хранились у них в поясах.
На следующее утро они отправились в путь. Том прорубал дорогу только что заточенным мачете, а дон Альфонсо шел следом и указывал, куда повернуть. После нескольких часов махания рукой Том вышел на старую звериную тропу, которая вилась в прохладе меж деревьев с гладкими, будто без коры, стволами. Здесь царил полумрак и не было почти никакого подлеска. Стояла полная тишина. Казалось, что они идут среди колонн в просторном зеленом храме.
Сразу после полудня тропа вывела их к подножию горной цепи. Местность стала повышаться, и под ногами вместо лесного травяного ковра стали попадаться замшелые булыжники. Тропа сделалась прямой, как стрела. Дон Альфонсо поднимался с удивительной скоростью, и его спутникам стоило усилий от него не отстать. Чем выше они забирались, тем становилось прохладнее. На смену величественным деревьям джунглей пришли их высокогорные карликовые собратья с покрытыми мхом ветвями. Ближе к вечеру отряд оказался на каменистом плато, где каждый валун формой напоминал лист. Впервые беглецы смогли обернуться и бросить взгляд на джунгли, из которых только что вышли.
Том вытер лоб. Крутой изумрудный склон убегал из-под ног и в трех тысячах футах внизу вливался в зеленый океан жизни. Над головой плыли громадные кучевые облака.
— Не представляла, что мы так высоко, — проговорила Сэлли.
— Спасибо Пресвятой Богородице, добрались, — ответил дон Альфонсо и стал снимать рюкзак из пальмовых листьев. — Здесь хорошее место, чтобы разбить лагерь. — Он сел на ствол, достал трубку, раскурил и принялся отдавать
Он откинулся назад, лениво пыхнул дымом и прикрыл глаза. Сэлли забросила ружье за плечо, и они пошли по звериной тропе.
— Не имел случая поблагодарить вас за ваш выстрел в солдат, — начал Том. — Получается, что вы спасли нам жизнь. Вы мужественный человек.
— Вы говорите, как дон Альфонсо, — нахмурилась девушка. — Не можете поверить, что женщина способна управляться с оружием?
— Я не об умении стрелять, а о вашей выдержке. И должен признать, что вы меня поразили.
— К вашему сведению, мы живем в двадцать первом веке, и сейчас женщины делают удивительные вещи.
— А что, в ваших краях все такие вспыльчивые? — покачал головой Том.
Сэлли холодно посмотрела на него зелеными глазами:
— Может, займемся охотой? Своей болтовней вы распугиваете дичь.
Он подавил очередное замечание и стал любоваться ее стройным телом. Нет, эта шагающая по джунглям женщина нисколько не напоминала Сару. Прямолинейная, открытая, задиристая. А Сара была, наоборот, уклончиво-обходительной: никогда не говорила то, что думала, ни слова правды, и была приятна даже тем, кого сама терпеть не могла. Обман ее забавлял.
Они шли дальше. Шаги в чаще приглушали пружинившие под ногами мокрые листья. Внизу сквозь ветки поблескивала саблевидная дуга Макатури.
С лесного склона выше над ними послышался кашель. Он очень напоминал человеческий, но был громче и гортаннее.
— Кто-то из кошачьих, — проговорила Сэлли.
— В смысле ягуар? — уточнил Том. — Да.
Они шли бок о бок и отводили с пути ветки и листья папоротников. На горных склонах стояла удивительная тишина. Даже птицы перестали щебетать. Вверх по стволу дерева юркнула ящерица.
— Как здесь странно, — сказал Том. — Совершенно нереально.
— Поднебесный лес. Мы на большой высоте. — Сэлли взяла винтовку на изготовку и пошла вперед. Том следовал за ней.
Снова раздался кашель — басовитый, раскатистый. Теперь это был единственный звук в притихшем лесу.
— Кажется, ближе, — предостерег Том.
— Ягуары боятся нас больше, чем мы их, — заметила девушка.
Они взобрались по покрытой скатившимися сверху валунами круче, протиснулись между замшелыми камнями и оказались перед зарослями бамбука. Сэлли обошла их стороной. Облака висели над самой головой, между деревьями просачивались жгутики тумана. В воздухе пахло сыростью. Пейзаж под ними растворился в белом молоке. Сэлли остановилась, подняла винтовку и ждала.
— В чем дело? — прошептал Том.
— Там… впереди…
Они прокрались немного дальше и натолкнулись на второе нагромождение валунов. Камни сгрудились, навалились друг на друга и образовали фантастические соты из нор и лазов.
Том стоял за спиной у Сэлли и ждал. Туман быстро наползал, оставляя от деревьев одни силуэты, и, иссушая сочный зеленый цвет, превращал пейзаж в монотонную голубовато-серую картинку.
— Среди камней что-то движется, — прошептала Сэлли.
Они пригнулись и ждали. Том чувствовал, как вокруг уплотняется промозглая сырость, проникает сквозь одежду и пробирает до самых костей.