Когда нет выхода

Алекс Найт

– Думаю, вы что-нибудь придумаете. Я ведь прав, Кристина? – посмотрел пронзительно.

– Д-да.

Холодный безэмоциональный тон клиента проехался по нервам наждачной бумагой. Мне стоило написать руководителю отделения, а вместо этого я вбила данные уже в программу электронного кассира. Вспыхнуло окошко, выдающее совпадение со списком экстремистов. Обычно девчонки закрывают его, ведь список выходит на автомате при совпадении двух значений, например, имени и фамилии. А я всё же вчитываюсь, привыкшая относиться к обязанностям даже

слишком ответственно. Ладонь зависла над кнопкой мыши, когда я осознала, что данные полностью совпадают.

– Кристина? – напомнил о себе Пётр Сергеевич.

Вздрогнула, тяжело сглотнув вставший поперёк горла ком.

– Мне нужно написать руководителю по поводу вывода крупной суммы. Мы загружали её для другого человека. Но, думаю, она даст согласие на выдачу.

Говорила, а сама спешно строчила письмо руководителю. Окошко закрылось, оповещая о том, что электронка отправлена по внутренней почте.

– Нужно подождать, – сообщила я, ощущая, как горят щеки, уши и даже шея.

– Знаете, Кристина, я очень не люблю, когда мне врут, – он закинул на стол портфель, подсунув под него руку.

– Что вы…– резко замолкла, задохнувшись, когда увидела, что из-под портфеля выглядывает дуло пистолета, направленное точно в мой живот.

– Дыши, Кристина, – произнёс он, и только тогда я вздохнула, осознав, что задерживала дыхание. – Деньги. Всю сумму. У тебя минута, – он продемонстрировал дорогие часы на своём запястье, – и она уже пошла.

В эти страшные мгновения я даже не чувствовала стука сердца, не слышала ничего вокруг, кроме набатом звучащих в мыслях слов. Моя минута пошла.

Никогда прежде я так быстро не работала. Наплевала на все бумаги, подписи и просто проводила операцию. Кожа взмокла, мысли носились в беспорядке. На лоб выступила испарина, и я раздражённо стёрла её рукавом, когда электронный кассир затрещал, отсчитывая сумму. Я, как заведённая, принялась обматывать пачки резинками и выставлять их перед собой.

– Молодец, Кристина, – похвалил, когда последняя пачка легла на столешницу.

Он распахнул портфель, все ещё держа меня на мушке.

– Сюда.

И я поспешно закидала в портфель пачки. Кажется, лишь когда он поднялся со своего места, смогла вздохнуть свободней. Мысли беспорядочно метались, сердце билось, как сумасшедшее, а тело трясло от пережитого ужаса. Но когда в дверях отделения показалось двое полицейских, я осознала, что ничего не закончилось.

Даже не поняла, что произошло. Взгляд следил за тем, как Пётр Сергеевич движется навстречу полицейским. Они что-то у него спрашивали. Два тихих хлопка, и оба мужчины вдруг вскинули руки, начиная заваливаться назад.

В зале воцарилась гробовая тишина. Кто-то вскочил со стула, но большей частью все сидели, вперив взгляды в лежащих на полу мужчин, просто не понимая, что происходит. И только, когда вокруг них начали растекаться тёмные лужи крови, я поняла, что произошло. Он убил их.

Зал наполнился криками

ужаса и грохотом отодвигаемых и падающих стульев. А Пётр Сергеевич бросился обратно. Легко перемахнул через стол, оказавшись теперь возле меня. Стальные глаза оставались спокойными, словно он не лишил только что двух человек жизни.

– Открывай дверь, Кристина, – скомандовал он, направив дуло пистолета в мою голову.

Я подскочила с места, рванула к находящейся за моим рабочим местом двери, ведущей в служебные помещения банка. Пропуска висели на шее, но руки не слушались от ужаса. И Пётр раньше меня сорвал их, приложил к картридеру. Прежде чем я в полной мере осознала, что происходит, он схватил меня за плечо и втолкнул в дверной проём вперёд себя. Дверь за нами закрылась, отрезая от криков ужаса. Здесь слышался только гул голосов сотрудников колл-центра да щелчки мышек и клавиатур.

Пётр Сергеевич грубо прижал меня к стене. Дуло пистолета уперлось в лоб. Так резко, что я ударилась затылком о стену. Но боли не почувствовала. Вообще ничего не чувствовала, кроме сжимающего сердце страха. Неужели, это мои последние мгновения?

– Пожалуйста, не убивайте, – зашептали онемевшие от ужаса губы, а по щекам заструились слёзы.

– Замолчи, – произнёс холодно. Но прокричи он, не добился бы лучшего результата.

Стиснула челюсть, резко замолкнув. Мужчина смотрел безразлично. Не возникло сомнений, что он легко нажмёт на курок. Прекратит мою жизнь и, уверена, не испытает ничего, кроме досады из-за потерянной впустую пули.

– У тебя две минуты, чтобы вывести меня из здания. Время пошло.

Хватка на плече исчезла. Начался новый отсчёт.

Зависла лишь на мгновение, а потом рванула, что есть мочи. Бежала, как никогда в жизни, внутренне ругая себя за лишний вес, из-за которого рискую погибнуть. Я неслась по коридору вдоль рядов столов, за которыми переговаривались с клиентами специалисты колл-центра, пока не достигла железной двери, ведущей на лестничную площадку. Отделение банка по факту находилось на уровне второго этажа, поэтому сейчас мы спускались, пока не достигли первого этажа, где располагалась гардеробная. Здесь было многолюднее. Кто-то переобувался. Диванчики в зоне отдыха занимали сотрудники банка. Но никому не было до нас дела.

– Выход там, – тяжело дыша, указала на двойные стеклянные двери, ведущие на улицу.

Солнце скрылось за облаками, стало непривычно темно. А следом ярко вспыхнула стоящая через дорогу машина. Огонь поднялся высоко, грохот ударил по ушам. Со звоном осыпались стеклянные двери. Почти все, кто находился в помещении, попадали на пол. В том числе я и Пётр Сергеевич. Но он сразу поднялся, выругался на английском. И стало понятно, что это была его машина.

Впервые в его глазах появились эмоции. Гнев и какая-то мрачная и совершенно непонятная мне весёлость. Попыталась было вскочить, отпрянуть от него, когда он запустил руку под пиджак.