Когда падают листья...
Шрифт:
Мора промолчала. Изгнанный сын шатренского князя подумал несколько волн. Ундина его не торопила, только смотрела неотрывно, не мигая.
— Мне нужна информация о том, как уничтожить артефакт Анрода. Слышала о таком?
Женщина кивнула, потом отпила из хрупкой чашечки и невинно поинтересовалась?
— Какие сроки?
— Завтра мне надо уходить.
Снова наступило молчание. Бирюзовые глаза подернулись белесой пленкой: ундина задумалась, пошла советоваться с водой. Потом сама себе кивнула и как-то грустно сказала:
— К
— Спасибо, — облегченно выдохнул тот.
Ундина запустила руку в волосы и уже тише посоветовала:
— Не спеши радоваться, Яромир.
Шатренец поперхнулся чаем:
— Что-то случи… — он хотел сказать "случилось", но потом понял, что Мора говорит о будущем.
— Твой друг не хочет посетить меня? — вместо ответа спросила ундина.
— Он жив? — вскинулся Яр, — Мора, ответь, жив, да?
— Да жив, жив. Что с ним станется? Так он не хочет узнать свое будущее?
— Я передам ему твой совет, но… не думаю.
— Передай, — кивнула женщина и тут же беззаботно улыбнулась: — а сейчас… ты бы не отказался провести со мной ночь?
Шатренец вдруг усмехнулся и подумал: "А почему бы, собственно, и нет?", а вслух сказал:
— Если только ты сможешь сделать хоть что-нибудь с этими рваными патлами, — он дернул себя за волосы.
Мора плавным движением перетекла в кресло, к нему на колени и, загипнотизировав своим невозможным морским взглядом, поцеловала его.
Красивая легенда, которую когда-то поведал ей этот мужчина, была правдой. Но не хватало в ней одного кусочка: если ундине не будет хватать любви среди людей, она умрет.
И Мора любила его этой ночью так, как будто в последний раз.
Любила так, как только могут любить ундины.
На следующее утро Яромир проснулся в отличном расположении духа. Впервые за последний месяц у него ничего не болело: ни спина, ни ребра, ни даже лицо, которое стягивали болячки по всему периметру. А когда, встав, шатренец заметил, что к голове вернулась привычная тяжесть волос, то и совсем повеселел. Правда, ундины уже не было, и было неизвестно, куда она отправилась, и когда она вернется, но, в сущности, это было не так уж и важно: все, что они хотели друг другу сказать, они сказали еще прошлой ночью.
Яромир встал с кровати и, на всякий случай обернув простыню вокруг торса, подошел к зеркалу, висящему прямо над столиком.
В серебристой поверхности отразилось молодое лицо, на котором от ран остались лишь едва заметные ниточки шрамов, а само лицо обрамляли светло-русые волосы, чуть темнее, чем у Ждана. Дабы проверить радостную новость, шатренец обернулся и глянул на себя через плечо. Так и есть: волосы вернулись к своему нормальному состоянию и длине — на палец ниже лопаток, и мало того, рана, от которой он еще неделю назад чуть не окочурился на руках друзей, тоже практически затянулась
Яр перевел взгляд вниз и тут же заметил листочек пергамента, исписанный витиеватыми рунами. Судя по всему, писала все это сама Мора, и сомневаться в подлинности добытых знаний не приходилось. Он быстро пробежался по строчкам и, засунув его за пазуху, улыбнулся сам себе. Значит, все-таки Третья Школа Чародейства. Значит, все-таки пророчество. Ну что ж, значит, будем исполнять в меру своих скромных сил и возможностей. Тем более, что здесь почти точно указано на Дара. Вопрос только в том, почему он — "сын Проклятой"?
Так бы он, наверное, за своими мыслями ничего и не заметил, если бы не слишком громкий шепот под окном:
— Я же сказал тебе, что он по бабам шляться пошел! — голос был подозрительно знакомым и неожиданно злым: — герой хренов!
— Он не мог просто так нас бросить, — возражал другой голос не так уверенно, — я в это не верь.
— Да не верь, что я тебе, запрещаю, что ли? Только если хочешь спасать своего дерганного войника, то дожидаться его легкомысленного дружка я тебе не советую.
Послышались еле слышные всхлипы.
Яромир, настроение которого заметно ухудшилось, подкрался к окну и выглянул в него. И естественно, никакого чуда не случилось: около дома, прямо рядом с цветочной клумбой, сидела зареванная Веля, уткнувшись лицом в помятую и грязную одежду Ждана, а тот бормотал себе под нос ругательства, виртуозно перемежая их со словами утешения.
— Да ладно, сдался тебе этот княжеский сынок, сами справимся. Помнишь, мы же как-то тогда нашли Дарена? Давай еще раз попробуем.
От этого предложения девушка разрыдалась еще громче, и Яр не выдержал, высунувшись прямо из окна:
— Прекратите этот балаган!
Всхлипы стихли. Велимира подняла голову и зло посмотрела на шатренца. Но злость во взгляде быстро сменилась сначала недоумением, а потом и растерянностью. Во-первых, он выглядел так, будто лечился у профессионального чаровника-целителя примерно с две седьмицы, во-вторых, из его зеленых глаз исчезло то, что ей, Веле, так категорически не нравилось: безысходность. Наоборот: во взгляде шатренца пылало нездоровое возбуждение, перемешивающееся с такой же нездоровой радостью.
— Ну, что я говорил? Жив он. А ты тут сопли распустила…
И Яромир с запозданием вспомнил, что ундины поглощают все силы вокруг себя, и Веля, не найдя его следов, подумала, что и его убили. А сейчас, когда Мора ушла, чары спали, и "ниточка" снова засветилась.
— Зачем ты нас бросил?
— Я же сказал, что мне надо зайти к одному знакомому, — пожал плечами Яр и добавил: — тем более, что я узнал две важных вещи.
Ждан рассердился:
— Тогда выходи и поведай нам их, герой-любовник! Или для того, чтобы набраться смелости, тебе надо было обязательно с кем-нибудь переспать?