Когда падают листья...
Шрифт:
— Да не трясись ты, — не выдержал в конце концов Дарен, — все будет хорошо. Мы с Яром и не в такие переделки попадали.
Велимира повернула к нему голову и тихо возразила:
— Но у него ребро сломано. И спина до сих пор болит.
— Откуда ты знаешь? — заинтересовался Дар, сильно сомневающийся по поводу того, что шатренец сам ей в этом признался.
Чаровница поникла:
— Посмотрела в него, на Нить посмотрела. Только ты ему не говори.
— Не скажу, — усмехнулся войник и добавил, видя, что не убедил девушку: — Яромир воспитывался, как наследник князя, как воин,
— Все равно ведь больно…
— Если с малолетства приучать человека подавлять проявления боли или страха, в конце концов все это приводит к уменьшению самих переживаний, — Дарен коротко глянул на потасовку и посоветовал Веле: — закрой глаза.
Девушка благоразумно последовала этому совету, прекрасно помнив, как дерутся мужчины: грязно, мерзко, с кровью, сломанными конечностями и поврежденными внутренними органами…
Когда Яромир со Жданом совместными усилиями отправили на пол троих, охрана наконец вспомнила, чем она, в принципе, должна заниматься в таком месте как государственная тюрьма его кралльского величества. Драчунов разняли, наподдав обеим сторонам на всякий случай, облили восьмиэтажным матом, потом схватили за шкирку Дарена и буквально выволокли из-за решетки, так как идти он был пока не в состоянии.
— Куда вы его?! — вскрикнула Веля, бросаясь за ними.
— Куда надо, — огрызнулся стражник, запирая решетку перед буйной девицей.
— К начальнику, — сжалился над девушкой второй, — к его высочеству.
— Вот…, - не удержался от комментария Яромир.
— Вот теперь точно влипли, — поддержал его Ждан, аккуратно трогая разбитую губу, — если уж принц наш решил обратить свой взор на таких, как мы…
У Яра после этих слов на лице вдруг появилось какое-то озарение, после чего он задумчиво произнес:
— А, может, и не все так плохо, как мы думаем.
Парень посмотрел на него, как на идиота и покрутил пальцем у виска, но шатренец, задумавшись над какой-то безумной идеей, кажется, даже не заметил этого.
Велимира с волну переводила беспомощные взгляды с одного на другого, а потом села на пол и разрыдалась. Насколько помнили Ждан с Яромиром — впервые за их сомнительно путешествие. Они переглянулись и, не сговариваясь, бросились к девушке, прекрасно осознав, что плакать в течение всего пути она могла, не переставая.
А Веля уткнулась лицом в коленки и надрывно всхлипывала, будто ее слезы могли что-то решить. И от неумелых слов утешения друзей становилось только стыдно за свое поведение. Горечь же, накопившееся за эти дни, не нашла иного выхода, кроме как из глаз — солеными брызгами, и пока вся не исчерпала себя — всхлипы не прекратились. Зато когда мокрые щеки высохли девушка почувствовала себя снова готовой к бою.
Когда его вывели на верхние этажи, резкий свет так ударил по глазам, что некоторое время Дарен вообще ничего не видел. Он старался запомнить дорогу, но перед глазами все так плыло, что все повороты раздваивались, а лестницы никак не кончались. В конце концов, войник окончательно запутался и прекратил попытки сосчитать двери или окна. Поэтому,
Когда в ответ на вежливый стук из-за двери раздалось спокойное: "войдите", Дарена буквально впихнули за дверь, уже не особо заботясь о том, в состоянии ли заключенный стоять на ногах или нет.
Ругаясь и держась за так кстати подвернувшийся стол, Дар кое-как встал и посмотрел на что-то пишущее его высочество. У Лексана были короткие темно-русые волосы, тонкие губы и не очень красивый нос, сильно выдающийся вперед. Он, наконец, поднял взгляд на прибывших, и с легким недовольством сказал:
— Родрит, Влас, вам кто-то давал полномочия наносить телесные повреждения моим заключенным?
Стражники вытянулись по стойке и отрапортовали, что, мол: "Нет, ваше высочество, никто таких полномочий не давал".
— Тогда попрошу вас впредь не повторять такого, — он кивнул на войника, из последних сил держащегося за край стола, — если, конечно, вы планируете остаться на службе.
Влас и Родрит поспешили заверить начальство, что больше, конечно же, таких недоразумений не повторится, и начальство, сделав вид, что поверило, отпустило нерадивых служащих.
Как только дверь за ними закрылась, его высочество Лексан перевел свои серые ледяные глаза на Дарена.
— Что же вы стоите? Присаживайтесь, — он кивнул на кресло, стоящее напротив его громоздкого стола.
В кабинете начальника Тайной полиции вообще все было слишком громоздко: огромный громоздкий шкаф из редких сортов дерева, огромное окно, занавешенное серыми занавесками, огромные кресла, высокий потолок… Тактический прием для подсознательного запугивания товарищей подозреваемых и заключенных?
"Ты — букашка, — всем своим видом говорил кабинет его высочества, которое весьма удачно вписывалось в интерьер, — захочу — и от тебя мокрого места не останется".
И войнику почему-то совсем не хотелось спорить.
Он с большим облегчением опустился в кресло и внимательно посмотрел на Лексана из под нахмуренных бровей.
— Дарен, если не ошибаюсь? — его высочество продолжил строчить что-то на очередном листочке.
— Не ошибаетесь.
Начальник Тайной полиции немного помолчал, а потом, отложив карандаш, поинтересовался:
— Вы неважно выглядите, Дарен. Воды?
— Не откажусь, — так же хмуро отозвался тот: вежливость его высочества вовсе не значило то, что через десять волн от него, Дара, останется что-то кроме костей.
Лексан молча встал, повернулся задом к войнику, достал из шкафа стакан и так же молча плеснув в него воды, подал Дарену:
— Пожалуйста.
— Спасибо, — поблагодарил войник и, осушив стакан, поинтересовался: — Вы, ваше высочество, не боитесь вот так вот поворачиваться ко мне спиной?