Когда падают листья...

Андреева Наталия

Побег от побегу не легче.

Дарен сел на кровать, подпер кулаком подбородок и задумчиво посмотрел по очереди на девушку и лучшего друга и окончательно убедился в том, что попал в лазарет для душевнобольных.

С этой мыслью он и заснул.

* * *

Яромир вырвался и съехал по перилам вниз… в совершенно пустой зал. Недоуменно оглянулся по сторонам и поднял взгляд наверх, где, облокотившись о перила, стояла Веля: злая и с растрепанной косой.

— Где белобрысый? — осторожно

поинтересовался шатренец, остывая, — где все?

Девушка посмотрела на него исподлобья и еле слышно сказала:

— Их здесь нет.

Шатренец медленно вздохнул, чтобы не сказать чего обидного, потом поднялся к Велимире и протянул к ней руку, но в последний миг отдернул руку и потер пальцами светлую бровь.

— Что ты сделала?

— Погрузила тебя в сон.

В зеленых глазах появилась смешинка.

— А сама-то зачем заснула? Или ты мне тоже снишься?

Веля потеребила кончик косы и призналась:

— Это нечаянно вышло. Я хотела только тебя усыпить.

Яр посмотрел на ее виноватое лицо и снова вздохнул. Что же Дар делает с простой весницкой девушкой?..

— Пойдем, поговорим.

— Зачем?

— Я кое-что тебе расскажу. Помнишь, ты спрашивала, как мы познакомились с Дареном.

Они зашли в их же комнату.

— Помню, — тихо отозвалась Веля.

Яромир сел на кровать и выжидающе посмотрел на нее. Девушка, помявшись, все же села рядом и, опустив голову, сложила руки на коленях. Шатренец смотрел на нее и никак не мог начать разговор. С чего, зачем ему это рассказывать? Кому-то от этого легче станет? Да нет…

Молчание затянулось, и Велимира, не поднимая глаз, робко напомнила:

— Ты хотел рассказать…

— Да.

* * *

Осенью ночь всегда раньше накрывала землю, усыпая небо ночными светлячками-звездочками. Зароссцы верили, что звезды — это костры небесных туземцев — ночных путников. И любой странник отсюда, с земли, мог увидеть Дорогу, что выведет из любого, даже самого запутанного путешествия. Правда, далеко не все дороги выстланы звездами: очень часто приходится прокладывать их самим, оставляя за собой бесконечные нити млечных путей.

Но осенью костры разгорались ярче: вспыхивали отблесками алмазов, звенели ночным колокольным перезвоном, вплетались искрами в голые ветки деревьев, пели, звучали…

Говорят, что где-то за Южным океаном есть место, где видно, как звезды рождаются, а потом уплывают на небосвод. Сказки, конечно, все эти рассказы. Но в каждой сказке есть своя доля яви, и Яромир как никто другой знал об этом.

— Эй, шевелите задницами! — крик ударился о снежную твердь, и та поглотила его полностью, без остатка. — Утром вы мне нужны живыми!

Всадники мрачно переглянулись: секст-велитель, Рэйн, успел всех достать до печенок.

Они шли уже шестой день, и сегодня-завтра должны были встретиться с другим отрядом, шедшим

навстречу, для очередного маневра. Двадцать пацанов и пятеро опытных войников — невеликая сила, а тут еще мороз этот… Яромиру, выходцу из южных земель, было вдвойне тяжелей переносить холод, но, в конце концов, он сам напросился: сбежал из дому ради сомнительного счастья не быть убиенным дома, не отличил натурального песца от подделки. Вот и оставалось молодому шатренцу мерзнуть и стучать зубами, проклиная собственную глупость. Единственное, что его утешало, так это то, что остальным было не лучше. Но удовольствие наблюдать распухшие красные носы своих товарищей тоже было довольно таки сомнительным.

— Стойте! — внезапно скомандовал Рэйн и поднял руку в широкой перчатке.

— Что там? — поинтересовался Димитрий, рослый войник лет сорока-сорока пяти со стальным взглядом и безжалостной рукой: по крайней мере.

Рэйн мягко спрыгнул с коня и котом подкрался к ближайшим кустам, сквозь которые как раз открывался замечательный обзор на долину, засыпанную снегом, плывущую параллельно полосе безжизненного елового леса.

— Кажется, неприятель решил срезать путь, — раздался голос Димитрия, подошедшего к секст-велителю.

— Думаешь?

— Уверен. Шпионы его величества хорошо работают, этого отряда здесь быть не должно.

— Сможешь сосчитать отсюда, сколько их?

Димитрий прищурился:

— Хочешь подраться?

— Руки чешутся, — ухмыльнулся Рэйн и кивнул на свой отряд: — да и у этих цыплят того и гляди сосульки на носах повырастают.

Войник поморщился.

— Только не говори, что тебе стало их жаль.

— Ты абсолютно прав. Я невыносимая меркантильная сволочь. Если мы их немного пощиплем коринцев — звание мне обеспечено.

— Как знаешь, Рэйн. Их шестнадцать.

— Хорошо, — мурлыкнул секст-велитель, потирая руки в перчатках, — эй, молодежь, подтягивайтесь!

И что им оставалось делать?

Яромир вздохнул и замерзшими руками в перчатках достал из-за спины лук, открыл колчан.

— Так, кто у нас тут по мишени с тридцати шагов попадает? — Яр шагнул вперед, шумно шмыгнув носом. Ой, аукнется ему еще этот переход!

— Вон в те кусты и сними лучников.

Шатренец нахмурился: обостренное юношеское чувство справедливости взыграло.

— Из кустов? Это не…

Рэйн оскалился и рявкнул:

— Приказы обсуждать вздумал?

Яромир скривился и пробурчал:

— Никак нет, вашество.

— Поговори еще у меня тут! Живо! Кру-угом!

Яр развернулся и направился к тем самым злосчастным кустам вместе с другим пареньком, как его там? Торни? Шонри?.. как-то так. Этих акиремцев всех и не упомнишь.

— Чего ты застыл? — пробурчал Шонри, пристраиваясь рядом, — давай по-быстрому, у меня сейчас пальцы отмерзнут. Мои — троое слева, твои — справа.