Когда падают листья...
Шрифт:
К вечеру путники добрались до маленькой весницы, чьи заборы подошли почти вплотную к лесу. Гостильни в ней не оказалось, но один дедок почти задаром предоставил кров в своем ветхом домике. Ждан хотел было фыркнуть на прогнившую крышу, но, заметив красноречивый взгляд Дарена, захлопнул уже было открывшийся рот и, едва не стукнувшись белокурой головой о дверную балку, зашел в дом вслед за Велимирой.
Девушку устраивал же любой кров: лишь бы все шло так, как правильно. Впрочем, она и сама себе пока плохо представляла, как именно дальше развернутся их Нити, но готова была
Войник тоже не слишком огорчился тому, что вместо городского клоповника, по недосмотру Оара именующегося гостильней, будет уютная комната и чуть протекающая крыша. В конце концов, дождь ночью если и будет, то всегда можно подставить тазик. А может и не придется вовсе.
— В печке картошка осталась, — просвещал Велю дед, — на подоконнике — масло. Хлеба сходи попроси у Аревы, первый левый дом в середине.
Девушка энергично кивала, краем глаза следя за очередным переругиванием Ждана и Дарена. Вот петухи, никак успокоиться не могут! Впрочем… Как говорили у них в веснице: чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. А до прилюдной драки тут вряд ли дойдет. Ладно, пускай их. Она лучше пока за хлебом сходит. Веля вздохнула и дернула ручку двери со словами:
— Я пошла!
— Можно было бы до следующей весницы добраться, — проворчал Ждан, когда они вошли.
Дарен, оглядывая прореху в крыше, рассеянно ответил:
— Она еще меньше этой. Вряд ли бы мы смогли там найти что-то лучше.
— Но попытаться-то стоило!
— Чтобы потом ночью ехать обратно? — Дар посмотрел на Ждана, как на полного дурака, отчего парень оскорбился до глубины души.
— Я же как лучше хочу!
Войник хмыкнул, с грохотом выволакивая из-за печи железный таз и ставя его под дырку (на всякий случай):
— Благими намерениями дорога к дьяболу выстлана.
— Тоже мне, проповедник нашелся, — пробурчал парень.
Дарен встал и отряхнул ладони: таз оказался на редкость пыльным.
— Я тебя не держу. Хоть сейчас катись на все четыре стороны.
— Ну нет уж!
— Тогда помалкивай.
— А ты мне не указывай! — встрепенулся Ждан, — тоже мне, нянька нашлась!
Дар, критически оглядев его с ног до головы, иронично вставил:
— А тебе она бы не помешала.
Их перепалку прервал звонкий голос Вели:
— Я пошла!
Мужчины переглянулись.
— Куда это она?
— Не знаю. Иди, проверь.
— А почему я?!
— Потому что тебя не ищут.
— А тебя, что, ищут, что ли? — с недоверием посмотрел на него Ждан.
Но Дарен ничего не ответил и, сев на лавку, стал беспристрастно стягивать сапоги.
Парень еще с волну хмурился, а потом махнул рукой: ну его, этого интригана войницкого! И вышел на улицу.
Солнце неспешно, как и всегда летом, садилось за горизонт, окрасив низкие пушистые облака в оранжевые и розовые тона. Лес шелестел листьями, будто переговариваясь, а где-то за домом натужно мурлыкала кошка. Ждан, любопытства ради пошел на нее посмотреть, и оказалось, мурлыка не одна вовсе, а с потомством. Сама кошка была трехцветкой редкой масти, но котята вышли какие-то простенькие: один рыжий, в полоску, а другой — просто черный, только на мордочке белое пятно и есть.
— Разборчивей надо быть, — погрозил кошке пальцем Ждан.
— Мрр? — недоуменно отозвалась та и надменно отвернулась, полагая разговор оконченным.
Парень заправил руки в штаны и вышел на широкую дорогу. Наверняка Веля пошла в центр селения, может, знакомые у нее тут…
Но, к удивлению Ждана, на "площади", коей гордо именовалось расчищенное от навоза и перегноя место десять на десять шагов, девушки не оказалось. Парень недоуменно огляделся и, пораздумав с полволны, направился-таки к единственной бабушке, дремлющей на небрежно сколоченной табуретке.
— Кхм… — Ждан кашлянул, но старушка продолжала спать; тогда он чуть громче поздоровался.
Женщина встрепенулась, охнула, оглядела главную ценность — три крынки с кефиром да несколько кульков с черникой — после чего все-таки перевела взгляд на парня.
— Кефирчику?
— Нет, спасибо, — Ждан потер лоб, — я… подругу ищу.
— Так это не здесь искать надобно, — сразу потеряв к нему интерес, старушка спешно стала пересыпать ягоду из кульков обратно, в корзину, чтобы завтра снова можно было выдать за свежую.
— А где?
— Как где? — проворчала та, — наверняка с дружком своим где-нибудь развратом занимается…
— С каким дружком? — опешил парень, вспомнив свою неосторожную мысль про "знакомых".
— А мне почем знать? — сварливо отозвалась тетка, — молодежь, только и знаете, как по сеновалам валяться.
Ждан вылупился:
— Да какие сеновалы, тетка! Мы только сегодня приехали!
— Тем более! — отрезала та, — то-то сразу мне твоя рожа не понравилась.
— Но…
— И слышать ничего не желаю! — противная бабка закрыла уши ладонями и зажмурилась.
Ждан сплюнул.
— Да не слушай ты ее, она у нас того, сдвинутая, — смущенно пояснил мужичок, привязывающий пса около двери, — как выглядела-то девка твоя?
— Ну, — парень замялся, — с косой такая…
— Сынок, у нас вся деревня с косами ходит.
— А! — Ждана осенило, — она в штанах была!
— Рыжая? — уточнил мужичок.
— Угу.
— Так она с полпобега назад купила хлеб у нашей Макаровны, и пошла во-он туда.
Парень проследил за направлением и поскреб в затылке. Он шел этой же дорогой сюда, не могли же они разминуться?
— Спасибо… — наконец, растерянный, пробормотал он, и направился обратно.
Может быть, она уже вернулась и они вместе с войником уже вовсю уплетают ужин?
Веля шла с торговой площади в приподнятом настроении: хлеб у торговки был мягкий, душистый, а отдала она его всего за несколько медьков. Подумав, девушка еще решила купить несколько картофелин в дорогу.
Хлеб в корзинке так одуряющее пах, что Веля не выдержала и отщипнула кусочек.
И, наверное, именно поэтому слишком поздно почувствовала опасность. Казалось, тени, сгустились по дворам, свет в окнах, только что ярко горевший, померк и стал тусклым и невзрачным. Велимира, оглянувшись, прибавила шагу, но было ощущение, что она ползет, как улитка, или — вообще дергает ногами на одном и том же месте. Когда ее вплотную обступили черные тени, девушке показалось, что померкло садящееся солнце — такой непроглядной казалась темнота.