Когда рыдают девы
Шрифт:
– Вот мы и встретились, – произнес Себастьян и тщательно прикрыл за собой дверь.
ГЛАВА 21
Мужчина по имени Джейми Нокс был гибким и высоким – даже выше Себастьяна, – с вьющимися, почти черными волосами и глазами желтыми, словно у волка или дикого кота.
Себастьян привык думать, что похож на мать, хотя однажды ему сказали, будто у него глаза отца – его настоящегоотца. И теперь, глядя в лицо стоявшему напротив мужчине, виконт размышлял, не является ли просто игрой воображения сходство
Но затем припомнил странное поведение своего дворецкого и понял, что дело не в воображении.
– Позвольте предложить вам бренди? – Девлин направился через комнату к пристенному столику, где стояли графин и стаканы.
– Да, благодарствую.
Произношение Нокса напоминало говор вчерашнего курчавого здоровяка и было отнюдь не аристократическим.
– Откуда вы? – поинтересовался Себастьян, наливая бренди в два стакана.
– Судя по стрелковому полку, из Шропшира.
– Вы стрелок?
– Бывший.
Виконт протянул один из стаканов визитеру. Едва заметно поколебавшись, Нокс взял выпивку.
– Я сражался бок о бок с нашими стрелками в Италии и на Пиренеях, – сказал Девлин. – И часто подумывал, что упрямство, с которым Наполеон вооружает свои войска исключительно мушкетами, в конце концов приведет к его поражению.
– Может, вы и правы. Только не проболтайтесь про свою думку этому французскому мерзавцу, ладно? – Нокс отпил изрядный глоток бренди, не сводя пристального янтарного взгляда с лица Себастьяна. – А вы не больно-то похожи на вашего папашу-графа.
– Мне говорили, я пошел в мать.
Бывший стрелок мотнул подбородком в сторону портрета над камином:
– Это она?
– Да.
Визитер сделал еще один глоток:
– Я никогда не знал своего родителя. Матушка сказывала, будто он – капитан кавалерии. А ваш отец, часом, не состоял в кавалеристах?
– Мне об этом неизвестно.
В глазах хозяина таверны блеснул веселый огонек. Нокс осушил свой стакан с быстрой небрежностью человека, привычного к крепким напиткам, но отрицательно покачал головой, когда Себастьян предложил еще бренди.
– Вы расспрашивали про мой разговор с мисс Габриель Теннисон на прошлой неделе.
– Значит, вы не отрицаете, что стычка имела место.
– А чего отрицать-то? Леди прослышала, что я на полу в своем подвале нашел старинную мощеную картинку, и донимала меня, чтоб позволил ей взглянуть на находку.
– Имеете в виду римскую мозаику?
– Точно. Голозадый толстячок сидит верхом на дельфине, а в руке держит гроздь винограда.
– И вы рассчитываете убедить меня, будто угрожали мисс Теннисон из-за какой-то мозаики?
Губы Нокса сложились в улыбку, но огонек в глазах сделался жестким и опасным. Хозяин таверны выглядел немногим старше Себастьяна, примерно тридцати трех-тридцати четырех лет.
– А я не грозился убить ее. Просто сказал, что пожалеет, если не отстанет. Шибко надо, чтоб какая-то ученая дамочка околачивалась возле моего заведения. Только во вред делу.
– Особенно, если она околачивалась рядом с вашими погребами.
– Вроде того, – хохотнул визитер, обвел глазами комнату, и довольное выражение медленно сползло с его лица. По меркам Мэйфера, жилище виконта на Брук-стрит было небольшим, а его обстановка – элегантной, но не роскошной. Однако наблюдая, как Нокс изучает оценивающим взглядом атласные
– Славное тут у вас местечко, – с преувеличенным акцентом похвалил гость.
– Спасибо.
– Слыхал, вы на прошлой неделе женились.
– Женился.
– На дочери самого лорда Джарвиса.
– Именно.
Взгляды собеседников скрестились.
– Мои поздравления, – обронил Нокс. Отставив пустой стакан, он потянулся за черной шляпой, которую положил на соседний столик, водрузил ее на голову под щегольским углом, а затем отвесил слегка насмешливый поклон: – Бывайте, милорд.
Себастьян стоял у эркерного окна и наблюдал, как Джейми Нокс сходит со ступенек и удаляется вниз по улице. Виконт словно смотрел на собственного призрачного двойника.
Или на брата.
Несколько минут спустя Девлин все еще раздумывал возле окна, когда у крыльца остановилась знакомая желтая карета. С подножки экипажа с всегдашним изяществом спустилась жена и направилась в дом.
Геро вошла в комнату, стягивая на ходу желтые лайковые перчатки, которые бросила на одно из плетеных кресел.
– О, хорошо, – обронила она, – ты наконец-то встал.
– Обычно я стараюсь выбраться из кровати до наступления сумерек, – заметил Себастьян и получил в награду негромкий смешок.
Сегодня жена надела элегантное платье для выездов из зеленого атласа с отделанной рядами защипов юбкой и вышитыми на рукавах веточками желтых роз. Дернув завязанные под подбородком изумрудные ленты своей бархатной шляпки, Геро положила головной убор на кресло рядом с перчатками:
– У меня только что состоялась интересная беседа с Мэри Бурн.
– С кем?
– С миссис Бурн. Она приходится сестрой и Чарльзу Теннисону-д’Эйнкорту, и преподобному Джорджу Теннисону, отцу пропавших мальчиков.
Себастьян нахмурился, смутно припомнив слова парламентария о гостившей у него родственнице.
– И как, леди похожа на своего братца д’Эйнкорта?
– О нет, гораздо хуже. Видишь ли, она святая.
Девлин расхохотался.
– Нет, правда, я не преувеличиваю. Миссис Бурн – кальвинистка [13] . Ты представить себе не можешь, как она страдает, сознавая, что ее единственную ожидает блаженство на небесах, между тем как подавляющему большинству ее родных уготованы вечные адские муки.
13
Кальвинизм(реформатская церковь) – одно из главных направлений Реформации, основанное Ж. Кальвином. Отличительной чертой кальвинизма является доктрина абсолютного предопределения, согласно которой Бог еще до сотворения мира в силу непостижимого решения «избрал» одних людей к спасению, других – к вечной погибели, и никакие усилия не могут спасти тех, кто обречен на погибель.