Когда вдруг решил... что уже... поздно
Шрифт:
Несмотря на браваду, Рита грустно улыбнулась, а Алина в ответ на это возмущённо фыркнула.
— Да чего уж может быть проще в нашем-то курортном городишке? Хоть каждый день себя новую ищи. Сегодня с Сашей, завтра с Ваней. Хоть свободным художником представься, хоть скрипачкой. А как надоест, вернёшься к Андрюшке и заживёшь с ним долго и счастливо.
— К Андрею не вернусь. — Распрощавшись с мечтами, категорично заявила Рита, а Алина прищурилась, пытаясь и малейшие детали подмечать.
— Веришь,
— Не расскажу.
— И слухи про тебя тогда нехорошие ходили. Будто шлюхой стала. Из койки в койку прыгала. Люди видели. А когда люди видят, громко становится от пересудов.
— И это знаю.
— Андрей тогда не успевал физиономии особо наглым чистить. Любил всё-таки…
— Хватит, что ты уже по любви замуж выскочила.
— Так, я ж выскочила, а ты бы вышла! Не абы с кем дружбу водила. Ох, и погонял же вас тогда папаша его. Всё покоя ему не давал факт, что сын с босотой, как он сам говорил, спутался. Сейчас вон сидит, молчит.
— Мы с Александром Владимировичем часто по телефону разговариваем. — Осторожно призналась Рита, дамскую сумочку в руках сжимая.
— Да? И что он тебе говорит?
— Да так… — Рита широко улыбнулась собственным мыслям и головой тряханула, шпильку из волос вытянув. — Чувствуешь? Морем пахнет. — Довольно зажмурилась, а Алина неодобрительно головой качнула.
— Дурью пахнет. Твоей в большинстве. В океане, небось, купалась.
— В океане купалась, а о нашем море мечтала. Дома лучше всего.
— Ну, раз ты так заговорила… Что делать думаешь? Планы есть?
— Да какие у меня могут быть планы? Сегодня с Сашкой, а завтра с Ванькой! То скрипачка, то свободный художник! — Вконец развеселилась Рита, вдыхая свежий воздух полной грудью. — А дальше будь что будет!
— Ветер в твоей голове гуляет, Ритка. И когда уже остепенишься?
— Как только, так сразу. — Совсем как прежде рассмеялась она и озорно подмигнула, чувствуя прилив эмоций.
Вот чего ей не хватало. Этого воздуха, этих пейзажей. И таких родных улыбок… ведь они придают сил.
— Мама, я дома! — Прокричала с порога, предупреждая. Замерла, прислушиваясь, и решительно двинулась в сторону галереи. Мама как всегда творила. — Я дома. — Повторила основательно и тихо, заглянув в просторную, наполненную светом комнату. Женщина за мольбертом непринуждённо улыбнулась и развела испачканными в краску руками, предупреждая приближения и объятия.
— Ну, здравствуй, дорогая, здравствуй. — Склонила она голову набок, умиляясь. — Солнышко, ты чудесно выглядишь. На каком побережье приобрела такой замечательный загар?
— Не знаю, о чём ты. — Рита окинула ничего незначащим взглядом свои оголённые плечи. — Последний год не выглядывала из офиса.
— Ну, как и полагается женщине моего возраста. — Мать, довольная комплиментом, улыбнулась, а после незначительно нахмурилась. — Я ведь забыла тебя встретить, так? — Понятливо кивнула, на что Рита неопределённо пожала плечами.
— Я звонила тебе раз двадцать, но ничего, кроме механического голоса автоответчика услышать так и не удалось. Хоть бы приветствие какое записала, чтобы я чувствовала себя желанным гостем. Пусть даже и на телефонной линии.
— Дорогая, ты же знаешь, как я не люблю всех этих официальных моментов! Вот, ты приехала, и мы обязательно пообщаемся. А эти сухие диалоги по телефону… — Женщина брезгливо скривилась, а Рита закатила глаза, принимая тот факт, что маман ничуть не изменилась. — К тому же я очень плодотворно потрудилась. Гляди, какая красота пришла ко мне в голову сегодня ночью. Я месяца три, не меньше, не могла уловить нить вдохновения, а тут раз! И будто озарение снизошло. Нет, ты только посмотри!
Рита уклончиво кивнула.
— Мама, я ничего не понимаю в абстракционизме.
— Это потому что ты эгоистка и никогда не интересовалась тем, что важно для меня. — Заметила мать, напрочь забывая при этом обидеться.
— Это потому что я не такая возвышенная натура, мам. Эгоизм здесь совершенно ни при чём.
— Вот что правда, то правда. Приземлённость у вас с отцом общая на двоих. Его ты всегда хорошо понимала.
Рита прошла вглубь комнаты, пытаясь уловить, что чувствует. На мать оглянулась, выгибая тонкую бровь.
— Ты ревнуешь?
— Я не могу этого понять! Я тебя воспитывала, стремилась наделить чувством прекрасного, пыталась сделать из тебя утончённую натуру, привить любовь к музыке и искусству, а ты только того и хотела, что дурить людей, успешно лавируя меж статьями и нормами современного законодательства.
— «Розовые очки» — это не моё. — Заявила Рита, на что мать даже палитру отставила, возмущение демонстрируя.
— А что твоё? Что? Трезвый взгляд на жизнь?
— Хотя бы и так.
— И куда он тебя привёл, этот трезвый взгляд?
— На данный момент домой. Ты не рада?
— Я не рада тому, что ты до сих пор одна. — Снова схватив палитру, мать отвернулась к картине, пытаясь сосредоточиться, но, так результата и не добившись, устало вздохнула. — А ведь тебе уже тридцать!
— Мам, ты всю жизнь одна и…
— У меня была ты! А твой отец… он убивал во мне вдохновение, душил своей заботой, своим вниманием. Он хотел увезти меня в другой мир, в другую реальность. Туда, где правят материальные блага. А я выше всего этого. История нашей с ним любви была предрешена ещё до её начала. И я счастлива. Я счастлива, а ты нет.