Когда вдруг решил... что уже... поздно
Шрифт:
Наплевав на любые предрассудки, на то, что Литнер подумает наплевав, я всё же вжала голову в плечи и к парапету подалась, практически равнодушно принимая холод металла. Глаза закрыла, пытаясь сосредоточиться на чём-то очень-очень важном, вот только ничего подобного во всём своём существовании разглядеть не смогла.
— Ты давно здесь? — Я дёрнулась, на звук оборачиваясь.
— Я думала, ты ушёл… — Пропустила сквозь себя неудержимую дрожь от непонятного облегчения, но быстро справилась и сглотнула, всё лишнее отпуская.
— И почему в таком виде?
Выразительно
— Я справлюсь. — Ответила невпопад, но он это проглотил и, чему-то отстранённо кивнув, к пешеходному переходу направился.
— Ты скажешь отцу? — Испугалась я, а Литнер обернулся и с явным раздражением выкрикнул:
— Нет! А должен? — Зло скривился, опасно голову в плечи втягивая. — Научись решать свои проблемы сама, милая! — Посоветовал и на этом ушёл.
Из окна на восемнадцатом этаже он всё же выглянул. А через мгновение опустил жалюзи, не желая даже мысли допускать, что я могла здесь остаться. Легче мне действительно стало. И от своего признания, и от его слов. А ещё захотелось уехать. Непременно сегодня. Вот с этими обломанными крыльями, с несбывшимися надеждами, мечтами. Уехать далеко. Может, даже домой. Это сейчас казалось идеальным выходом. Совершенно правильным решением. Вот только бы надышаться напоследок…
Я так и стояла, плотно прижимаясь к чугунным фигурным перилам, разглядывая разрушенную паутину — следы не так давно ушедшего бабьего лета. Порой взгляд нехотя сползал на мутную воду, на ленивую волну, на людей, что с другой стороны канала вот так же бесцельно наблюдали за неизменной картиной. Почему-то казалось, что думаем мы сейчас об одном и том же. Или об одном и том же не думаем…
Ноги едва не подкосились, когда на плечи обжигающим теплом упало серое пальто с тем самым запахом, который сейчас отчего-то казался родным. И сердце биться перестало, когда сильные руки крепко прижали к мужской груди, надёжно удерживая с боков.
— Какого чёрта… — С болью выдавил он из себя слова. — Какого чёрта ты всё это делаешь?! — Прокричал, оглушая, и будто в панике принялся меня ощупывать. Лицо, шею, от холода потерявшие чувствительность руки. — Неужели ты ничего не понимаешь, не видишь, не чувствуешь?.. — Внимательно вглядываясь в моё лицо, нахмурился Литнер.
Он говорил, вероятно, ответ услышать хотел, а я лишь во все глаза смотрела, понимая, что пропала, что потерялась. Уже давно и, скорее всего, безнадёжно, но лишь сейчас, почувствовав желанную отдачу, поверила. Себе и чувствам.
— Не хочу понимать. — Пробормотала я, а сама, будто школьница нецелованная на его губы смотрела, зная, чего он хочет, что может дать.
— И в этом вся ты. — Отчего-то улыбнулся Литнер, по щекам меня погладил, уверенно их горячими ладонями сжимая.
— Ты не должен был приходить. — Не понимая, что делаю, пожаловалась я, а, может, обвинила, припоминая тот самый момент, когда ненависть сменилась до этого неизведанным чувством странной привязанности. — Ни тогда, ни сейчас.
— Не должен. — Проговорил он хоть и виновато, однако нависал надо мной вполне
— Но тебе плевать на правила, а, значит, плевать и мне. — Задрожала я, силу в его руках почувствовав, ведь они больше не обнимали, а, точно свою собственность, жадно стягивали, причиняя ощутимую боль.
— Так нельзя. — Неодобрительно покачав головой, Литнер, дразня, к моим губам подался, но не поцеловал. — Это портит людей. — Доверительно прошептал, а я кулаки сжала, правила его игры не принимая.
— Ты испортил! — Ударила руками в грудь, но оттолкнуть не пыталась.
— Тогда мне и расхлёбывать.
— Но как?..
— Как? Я тебе потом расскажу. Только на один вопрос ответь: уверена, что тебе это нужно?
— Точно не нужно. — Твёрдо и на удивление здраво расценила я ситуацию. И юлить не стала. Литнер жёстко ухмыльнулся, глаза его азартно заблестели. — Но разве это причина, чтобы сейчас отступать?
— Отчего-то мне кажется, что мы никогда не сможем договориться с тобой, котёнок.
Вдруг показалось, что его хватка ослабла, и я сама в его пиджак вцепилась, удержать пытаясь.
— Это плохо?
— Очень. — На мою хватку глянув, Литнер чуть фривольно улыбнулся. — Это создаст много проблем. А кто из нас любит проблемы?
— Тебе не удастся меня запугать, слышишь?! — В нелепой попытке мужчину тряхануть, я кулаки, которыми за пиджак держалась, сильнее сжала. — И медлить не смей! — Встала на цыпочки, на что Литнер самодовольно ухмыльнулся.
— А я и не собирался тебя целовать. И твоим прихотям потакать не намерен. — Как моё лицо каменеет, наблюдал молча, с интересом. — Как? Нравится? — Уточнил с вызовом, с провокацией в голосе.
— И пришёл ты сейчас вовсе не потому, что так сильно мне нужен, верно?
— Верно. Я тоже эгоист. Я тоже люблю себя куда больше, чем кого-либо. И сейчас у тебя есть последняя возможность…
— А я очень замёрзла! — Поторопилась я Литнера перебить, и он меня услышал. Не слова и не факты — крик души услышал и язвить перестал. На руки меня схватил и к машине отнёс.
И только устроившись в уютном салоне, я окончательно прочувствовала, насколько продрогла. Жалась к мужчине, забывая о приличиях, о стеснении, о его мнении на этот счёт. Устроила голову на его плече, практически незаметно губами к шее, к пульсации на ней прикасаясь, а потом вдруг поняла, что не оттолкнёт и, расслабившись, глаза закрыла, полностью доверяя.
Глава 21
— Это баня? — Неуверенно обернулась, а Литнер вперёд меня подталкивая, неторопливо впечатлениями делился.
— Не хочу, чтобы завтра утром ты проснулась с воспалением лёгких. А ещё, как эгоист, обожаю тешить собственное самолюбие. Вот сейчас одному только похвастаюсь, какая у меня молодая любовница, а завтра вся тусовка будет знать об этом.
В дверях приглашающий жест сделал, вперёд пропуская.
— Ты обидно врёшь. — Пытаясь ему той же уверенностью отплатить, выговорила я. Но дрожащий голос меня выдавал. И глаза, которые таращила, выдавали тоже.