Когда вдруг решил... что уже... поздно
Шрифт:
Сдалась дама примерно через два месяца. Сама подошла ко мне. Первой. Нашла уединение в дамской комнате и обратилась, глядя в зеркальное отражение моих горящих огнём глаз.
— Ты выглядишь жалко. — Задрала она подбородок, собственную породу подчёркивая.
— Возможно. — Не стала я отрицать очевидное. — А, возможно, вам просто удобно так думать.
— У нас с Костей состоялся разговор. Да, да, не ухмыляйся, у взрослых принято так себя вести, и обсуждать проблемы принято тоже. Ну, переспал он с тобой. С кем не бывает? Просто секс.
— Хорошо, если так. А если нет, и существует кое-что большее? — Её потухшую улыбку наблюдая, я резанула
— Ты считаешь, что всё можно переиграть, что себе его получишь? Так знай, что это не просто брак, это союз. Союз, где всё выверено, рассчитано и подкреплено чувствами. Пусть и не настолько жаркими, которыми баловала его ты, но зато проверенными временем. Костя из тех, кто смотрит в будущее.
— Литнер из тех, кто получает желаемое. Как думаете, кого из нас он хочет больше? — Не согласилась я и омрачила лицо соперницы ещё больше.
Она сорвалась с места и из дамской комнаты вылетела, как пробка. Когда в обеденный зал ресторана вернулась я, их столик был уже пуст. До конца оставалось совсем немного. Тут уже и предсказывать было необязательно. Я головой это понимала. И только отсутствие хоть малейшей реакции от самого Литнера не позволяло мне почувствовать преждевременный вкус столь желанной победы. Он послаблений не давал. Он уничтожал своим молчанием. И каждый раз возвращаться ни с чем было всё сложнее. Слёз становилось больше, пустота сгущалась, а в то, что вкус победы мне всё же понравится, уже давно верилось с трудом.
Последним штрихом стал модный показ одного из ведущих дизайнеров. Получить пригласительный мне так и не удалось, но помог случай и я заменила сломавшую ногу модель. Без Альки, участвующей в подобных мероприятиях, конечно, не обошлось. Она едва не за руку притащила «свежее лицо», «открытие этого года» и… как только не называл меня тогда странноватого вида мужчина, нервно ворочая в своих жёстких, приносящих боль и нетерпение руках. Платье доверил зелёное, точно в цвет глаз. С глубоким вырезом на спине и свободным декольте спереди. Шёлковый подол струился при походке и завораживающе подлетал, обнажая щиколотки, всякий раз, как мне хотелось остановиться. Отчего-то присутствующие на репетиции аплодировали мне стоя. Уверенности это не прибавляло, её и так было с избытком, а вот здоровой злостью я заходилась точно. И за неделю до мелочей отработала выход, который должен стать решающим.
Его дама казалась безмерно счастливой, в этот раз так и не разглядев меня среди присутствующих. Она довольно улыбалась и позволила себе второй бокал вина, хотя обычно в выпивке себя ограничивала. Жалась к Литнеру, придерживая его под руку, а тот позволял ей быть навязчивой и не спешил делать замечания, напоминая, что они на людях. Женщина совершенно расслабленно устроилась за столиком, бросая на любимого пронзительные многообещающие взгляды. А я из-за кулис наблюдала, позволяя ей побыть счастливой ещё немножечко.
— Не представляешь, что я только что узнала! — Вбежала Алька в гримёрную, прилично опаздывая.
— Делись. — Прозвенел мой напряжённый голос. Отвлекаться я не хотела.
— Оказывается, твой Литнер лично распорядился, чтобы вашей с отцом фамилии в списке гостей не значилось. У него какие-то там свои замуты с организаторами, они долго и не ломались. Прикинь!
Я как сидела, примеряясь к тому, чтобы губы карандашом обвести, так и осталась сидеть.
— Маргарита,
— Так вот отчего он такой довольный. — Пробормотала я самой себе, а Алька вопросительно вскинула брови. — Я говорю, доволен он сегодня не в меру! — Проговорила громче. — Теперь понятно, почему.
— В конце концов, не век же ему твои проделки терпеть. Тоже мне, «чертёнок номер тринадцать» выискалась!
— Вот, значит, как ты считаешь? Не знала…
— Рит, ну, правда, несерьёзно всё это. Так мужика донимать. Ну, имей же ты достоинство!
— А у меня его, по-твоему, нет?
— Что я могу тебе сказать, когда ты весь свой график под него перекроила… Пары пропускаешь, зачёты. Профессор грозился надзирателя из старших к тебе приставить, а он, ты же знаешь, слов на ветер не бросает. Будешь потом с Глускером день и ночь за одной партой толкаться.
— У меня всё под контролем.
— Ты в зеркало на себя давно смотрелась, контролёр? Если так на слушаниях в суде выступать будешь, любого сделаешь.
— Любого — не любого… а этот держится.
— Ну, ты ведь всё вокруг обстрел ведёшь. Долбанула бы как-нибудь прицельно, что ли…
— Да. Сегодня.
— Эй-ей… показ портить не вздумай! От того, насколько всё гладко пройдёт, знаешь, сколько людей зависят?
— Плевать!
— Если ты сейчас же не успокоишься, я лично тебя в чулане запру. — Пригрозила Альбина, а я, под последний, наверно, уж сотый слой пудры подставляясь, довольно сощурилась.
— Я само спокойствие, Алька.
— Я за тобой наблюдаю. — На всякий случай предупредила она и смолкла, перед дефиле настраиваясь.
Мой выход был завершающим в показе. Мой выход должен был стать последним штрихом этой пудровой эпопеи. И я вдруг решила, что не будет ничего страшного в том, что штрих этот станет ярким и вызывающим. Как и вся моя жизнь в этом городе. Музыканты заиграли громче, меня поддерживая, когда прямо в зал спустилась. Яркие прожектора ослепили, когда к столику, за которым Литнер со своими друзьями сидел, подошла. Он всё ещё не понимал, что происходит, когда свободным стулом воспользовавшись, я уверенно на их стол ступила, теперь уже его как подиум используя. Всего два шага понадобилось, чтобы напротив него оказаться и покружиться, мягким шёлком мужского лица едва касаясь. Его глаза наполнились каким-то звериным бешенством, за этим бешенством я разглядела желание. Желанием немереной силы. Уверена, знала об этом и соперница.
— Я надеюсь, теперь ты выбрал! — Выкрикнула, больше всего на свете того желая, чтобы он услышал. Чтобы мой голос музыку перекричал, чтобы возмущённые возгласы заглушил.
Ступая обратно, намерено бокал с вином его невесты опрокинула и обернулась, взгляд, который обещал быть извиняющим, в ликующий превратила.
— Ты проиграла. — Специально для неё одними губами прошептала.
Воспользовавшись помощью страждущего, на пол спустилась и на подиум вернулась королевой. «Я лучшая!» — оттопыренным большим пальцем на себя указала и под ликующий гул присутствующих этот жест всем вокруг продемонстрировала. С высоко поднятой головой наблюдала за тем, как невеста Литнера с места подскочила и зал спешно покинула. То, насколько безразлично за этим наблюдал он, заметила тоже, но значения не предала. А то, как резко поднялся и в сторону закулисья направился, видеть уже не могла, потому блаженно вздохнула, в спасительной темноте оказавшись.