Когти шатуна
Шрифт:
"Куда мне столько?" - Он брал по одной пачке с пола, рассматривал ее и клал на стол. Считал их. И скоро так увлекся этим занятием, что и про собак забыл. Возня с деньгами доставляла ему удовольствие.
"Какой же я теперь богатый!"
И враз пришел в себя, когда среди пачек денег увидел бумажку. Это был сопроводительный документ, в котором Долган прочитал, что деньги - выручка магазина. Сверху стояла фамилия завмага - Самсонова Л. Г.
"Как же я сразу не узнал собачек? Это же Самсонова упряжка. Такой хороший был мужик, - засуетился,
– Какой же я, однако, дурень, - говорил он, - голову потерял из-за денег, а собачки не кормлены, капканы не проверены".
Долган быстро собрал все деньги в мешок, завязал и тут же спрятал его под шкуры на нарах.
"Надо везти их назад в магазин. Как все плохо получилось". Хотел было запрягать нарту и ехать, но, поразмыслив, остановился. "Собачки голодные, слабые - не повезут. А там жена будет плакать, еще меня обвинит. Лучше в милицию, а там уж Самсоновой сообщат".
Выехал охотник только на следующее утро. Заметно светлел восток, иногда пробегал утренний ветерок. Холодно. Долган кутался в кухлянку, изредка покрикивал на собак. Удивительно, но собаки Самсонова как-то быстро признали в нем хозяина. Правда, Долган постарался и успел за это время трижды покормить их. Боялся перекормить голодных собак. Сначала сварил каши и дал немного, потом через два часа отдал сваренную лисицу, которую берег для прикормки соболей. А уже ночью дал по куску юколы.
Собаки бежали прытко, и Долган был доволен собой. Уж кто-кто, а он знал толк в собаках. Сам всегда раньше держал свою упряжку. При такой езде он, пожалуй, к завтрашнему вечеру сможет доехать до райцентра. Сдаст деньги, кое-что закупит из продуктов и вернется назад. А потом подыщет новое место. Если бы найти напарника да выследить этого шатуна. Может, Аккета уговорить или Икорку. Он же поднял медведя.
Нарта прыгала на всех буграх, и Долган часто ощупывал мешок с деньгами - не потерял ли?
"Жалко Самсонова, - сожалел он.
– Такой мужик погиб, а охотник какой!" И Долган вдруг почувствовал свою вину в гибели продавца. Сам боялся шатуна. Можно было его найти, убить, а не прятаться. Этот шатун, пожалуй, может еще бед натворить. А при воспоминании о деньгах его бросало в жар.
"Хотел присвоить чужие деньги, а на них кровь человека". И он стал сам себе противен.
Скоро совсем рассвело. Восток пылал пожаром - солнце силилось взобраться на снежную сопку. Уже несколько раз Долган соскакивал с нарты и долго бежал следом - грелся.
"Может, к Икорке заехать, мал-мал погреться, чаем заправиться?" размышлял охотник. Палатка соседа была по пути. Конечно, задерживаться у него он не будет. Собачек покормит, сам погреется. С голодухи собаки быстро устают, чаще отдыхать им надо.
"Узнаю, живой ли, - думал Долган.
– Мало ли что может случиться, если где-то рядом хозяин тундры бродит".
Опарин спал, когда к нему подъехал Долган.
– Однако, спать любишь, - разбудив Егора, сказал Долган и осуждающе показал головой.
– Я так не могу. Охотника, как и волка, ноги кормят.
–
– приветствовал охотник коряка.
– Молодец, что заехал, а я, знаешь, заскучал. Охота плохая, соболишки совсем не ловятся. План горит, заработок летит в трубу, - жаловался он Долгану.
– А что зря ноги бить, если зверя нет. Плохие угодья мне попались.
Опарин обрадовался приезду соседа, оживился, засуетился у печурки.
– Садись, грейся. Сейчас чай будет готов, - говорил Опарин.
– Я, пожалуй, поеду, - сказал коряк.
– Вижу, живой, совсем здоровый. Будь осторожен, хорошо кругом смотри. Хозяин тундры ходит.
Долган собрался уходить, но Опарин его задержал.
– Куда бежишь? Раз приехал - сиди, чай будем пить. Я ведь могу обидеться. А медведя бояться - в тундру не ходить. Ерунда все это, пусть только мне встретится! Собачки мои впроголодь сидят, встреча с ним только кстати, - говорил Опарин, суетясь у печки. Егор заметил, что Долган явно был чем-то встревожен. Странно было и то, что охотник приехал на нарте, а у него, это знал Опарин, собак не было. Он думал еще поговорить с коряком о соболях, уломать охотника продать ему несколько шкурок. Во всяком случае, такого нужного гостя, не угостив, упускать не следует. За палаткой в снегу стояла еще бутылка спирта, а Опарин на спирт особенно рассчитывал.
– Я спешу, а ты спать любишь, - сказал Долган, поднимаясь.
– Сиди и не дергайся.
– Опарин посадил гостя на ящик.
– Ладно, уговорил. Пусть собачки отдохнут, - согласился Долган.
– А ты, я вижу, собачками обзавелся, - сказал Опарин.
– Я не знаю, как от своих избавиться, а ты...
– Не мои собачки. В райцентр еду, кое-что надо купить. Сахару, чаю, макаронов. Дай, думаю, заеду к Икорке, может, ему что купить надо, говорил Долган, глядя на Опарина.
– Мне пока ничего не надо. А вот и чай закипел, - сказал Опарин и, будто о чем-то вспомнив, выскочил из палатки. Внес белую от снега бутылку спирта.
– Для сугреву.
– Нет, нет, не могу, - запротестовал Долган.
– Мне ехать надо.
– В дороге теплее будет.
"Про деньги говорить не буду, - подумал коряк, - а выпить немножко можно. Правду говорит Икорка, когда мал-мал выпьешь, - совсем тепло ехать".
Тем временем Опарин достал большой кусок оленины, разрезал ее на кусочки, приготовил воду и разлил спирт в кружки.
– За удачную охоту!
– Опарин первым выпил и, даже не поморщившись, стал жевать мясо.
– Пей, чего ждешь?
После второй порции спирта Долган почувствовал, как по всему его телу разливается приятное тепло. Он повеселел.
– Ты, Икорка, самый лучший мой друг, тумгутум, - вдруг сказал он. Не хотел тебе вначале говорить, но у меня теперь нет от тебя секретов. Знаешь, беда в тундре случилась. Большая беда...
– Какая беда?
– Твой медведь Самсонова убил. Это я на его собачках приехал.
– Мой... медведь... Самсонова? А как Самсонов в тундре очутился?
– Деньги вез, выручку. В пургу ночевал в снегу. Шатун и нашел его.