Когти
Шрифт:
— Что вы здесь делаете? — резко спросил Дэвис.
— Это вас не касается, — ответил Джон.
— Вас зовут Джон Коннерли, вы — сын убитого.
— Какая память, — усмехнулся Коннерли-младший.
— Вы не пошли на похороны своего отца?!
— Замолчите! Вас это не касается!
— Что вас сюда привело?
— Это мое дело, я прибежал сюда еще утром, а сейчас отдыхаю, дышу воздухом. Что в этом плохого?
— Вы унаследуете деньги своего отца, не так ли? Джон иронически улыбнулся.
Дэвис продолжал говорить.
— Вы часто ссорились с вашим отцом, и он не хотел, чтобы вы были боксером. Пожалуйста,
Джон Коннерли ловко вскочил на ноги, не спуская взгляда с револьвера, направленного ему в живот. Детектив твердо сказал:
— Я обыщу, тебя, мне кажется, ты прячешь дубинку! Боксер неохотно поднял руки, приблизился к нему.
Как в фильмах, Дэвис использовал свободную руку, чтобы обыскать Джона, нет ли у того оружия или пропавшей дубинки. Но если в фильмах ходят в брюках, то в данном случае на Джоне были спортивные шаровары. Джон повернулся. Под свитером также ничего не было.
И в этот самый момент... бац! Кулак Джона точно достал подбородок Дэвиса, его голова откинулась назад; он погрузился в глубокое забытье.
Прошло немало времени, прежде чем сыщик пришел в себя; он вдохнул воздух, открыл глаза и увидел рядом со своим лицом пару могучих щиколоток. Он вспомнил о том, что случилось; он был жив, но в полубессознательном состоянии. Он понял, что его нокаутировали, но лицо у него не жгло, ушибов не было. Он услышал голос Джона Коннерли, но не понял, о чем тот говорит. В довершение всего сыщик заметил, что у него отобрали револьвер.
Это открытие парализовало его, он пополз на коленях, чтобы лучше рассмотреть своего противника. Револьвер сверкал в руке молодого человека.
— Вставай, свинья! — приказал Джон. — Идем отсюда. Джон бросил револьвер Дэвису, который уже настолько пришел в себя, чтобы поймать оружие.
— Быстрее! — поторопил Джон.
Способность соображать восстановилась у Флетчера не сразу. Голова у него трещала, как после крепкой попойки.
Он положил револьвер в карман и не обращал больше внимания на своего разъяренного противника; вместо этого он рассматривал следы на траве. Они не были оставлены ни толстой подошвой, ни каучуковой, это также не были шиповки, это были спортивные тапочки для баскетбола с металлическими нашлепками. На лесной тропинке явно отпечатались подошвы Джона. Какое открытие!
Мог ли Джон оглушить человека? Теперь Флетчер знал, что может! Он убил своего собственного отца? Конечно да, он способен на это, говорили, что у него плохой характер и неприязнь к отцу, вот почему он и пристрастился к боксу. Могут ли эти металлические нашлепки оставить раны на лице человека? Да, могут, и это произошло. Джон убил своего отца, а потом, ослепленный яростью, жестоко бил ногами по его лицу, после чего незаметно прошел на стоянку автомобилей. Он сумел убежать далеко от места убийства и от этих кустов. Интересно, как Джон теперь посмотрит в глаза лучшему частному детективу Нью-Йорка и как он все объяснит?
Дэвис посмотрел на стоянку автомобилей, и тут; его мысли пришли в полное расстройство. Он не мог ответить на один очень важный вопрос: какого черта Джону понадобилось бы царапать на такой высоте стену и раму окна подковами своих туфель?
Разве что он подпрыгнул возле окна? Да, но на что же опирались его ноги?
Флетчер отправился еще раз осмотреть царапины. Сверху окна не было
Хорошо, допустим, что Джон спустился с крыши. Возможно, он спускался с края крыши и повис на руках, чтобы сократить расстояние до земли. А возможно, он опирался на раму. Но совершенно невозможно представить, чтобы его туфли оставили такие глубокие следы на оконной раме. И, наконец, кто станет для такого дела надевать ботинки для баскетбола? Впрочем, такие ботинки могут надеть, чтобы не скользить по крыше. Ну и, конечно, ими можно изувечить человеку лицо...
Примерно за час до назначенных похорон Джейса Коннерли у Тома Лонга в его страховом агентстве появился посетитель.
Стентон Коннерли, с редкими всклокоченными седыми волосами на розовом черепе, в своем мятом костюме вошел в частную контору Лонга.
— Я приношу вам, мистер Коннерли, самые глубокие соболезнования, — сказал тот. — Для нас всех это огромная потеря. Ведь Джейс был моим другом.
— Да, — сказал Стентон, — это верно. Телерь большее бремя забот падет на меня, ведь от его сына я не смогу ждать никакой помощи, Поэтому я и пришел к вам. Речь идет о делах, мистер Лонг, которые не могут ждать. Сейчас я должен привести в порядок дела, пока Джон окончательно все не растратит.
— Да, конечно, мистер Коннерли. И о чем же идет речь?
Том Лонг ждал, строя предположения. Старший брат покойного не заметил предложенного стула и продолжал молча стоять, опираясь на конторку.
— Вы работали на моего брата, это правда? — наконец спросил Стентон.
— Да, от случая к случаю, до того, как занялся страхованием.
— Да, мне это известно. Но я также знаю, что вы уволились, завладев деньгами, которые вам не принадлежали, — продолжал Стентон.
Лицо Лонга вспыхнуло, он открыл рот, чтобы заговорить, но его собеседник продолжал:
— Но вы не вор. Вы взяли немного, чтобы разжиться, и эту сумму вы потом возместили с комиссионными, как это у вас называется... после своей спекуляции. А теперь о том, что привело меня сюда. Я хочу управлять и владеть сетью ресторанов моего брата! Вы молоды и хорошо разбираетесь в торговых сделках, поэтому вы как раз тот человек, который мне нужен. Обещаю вам, что у вас больше не будет соблазна совершить воровство, я собираюсь вам хорошо платить. Ваш оклад и комиссионные, о которых мы договоримся, будут достаточно высокими. Я забуду о вашем неблаговидном поступке. Ну, что вы мне на это скажете? Хотите работать на меня? Мне безразлично, что вы сделаете со своей страховой конторой, только бы она не отвлекала вас от работы с ресторанами.
Рот Тома Лонга был раскрыт, но он не издавал ни звука. Никогда еще он не слышал ничего подобного.
— И каков будет ваш ответ? — настойчиво спросил Стентон.
— Это грандиозное предложение и вы очень любезны, что сделали его мне.
— Вы его принимаете?
— Вы не могли бы дать мне время, чтобы подумать, мистер Коннерли? — спросил потрясенный страховой агент.
— Нет, я не могу ждать, я хочу, чтобы вы его приняли. Приходите ко мне после похорон. И еще я хочу спросить у вас одну вещь. Вы не знаете, кто сейчас самый лучший музыкальный издатель? Уже много лет, как я не могу опубликовать ни одного своего музыкального произведения. Меня не интересуют другие композиторы. К кому я смогу обратиться?