Когти
Шрифт:
Глаза Тома Лонга широко открылись, так же, как и рот; казалось, что он задыхался. Он подтолкнул к себе крутящийся стул и схватился за него.
— Конечно, мистер Коннерли, я знаю одного, с кем вы можете договориться. Я вас познакомлю с ним после похорон. А сейчас у меня неотложная срочная встреча, извините меня.
Стентон Коннерли кивнул ему в знак согласия и, повернувшись, вышел с видом человека, заключившего выгодную сделку.
За полчаса до порохон Стентон Коннерли вошел в контору Эвана Табора.
— А я думал о вас, — сказал Табор. — Я хотел идти
— Да, спасибо за сочувствие. Поедемте вместе. Я хотел бы поговорить с вами о деле.
— Какое у вас ко мне дело? — спросил Табор, нахмурившись и морща лоб.
— Мы могли бы поговорить в машине по дороге, — сказал Стентон.
Он удобно уселся рядом с Табором на переднем сиденье и сказал ему очень серьезно:
— Я хочу говорить с вами как владелец консервной фабрики...
— На каком основании? — воскликнул пораженный Табор. — Я же ее директор!
— Да, конечно, — сказал Стентон. — У вас большая часть акций, но вы проиграли их Джейсу. Вы проиграли, и на вас наложены определенные обязательства по отношению к нему...
— Кто вам об этом сказал? — хрипло воскликнул Табор.
— Этим утром я беседовал с шерифом, — продолжал Стентон. — Он присутствовал за игорным столом, когда вы проиграли свою фабрику моему брату. Имеется ваша расписка. Но я хочу, чтобы вы продолжали работать на фабрике в должности ее управляющего, чтобы вы продолжали делать деньги, и желаю, чтобы вы работали на меня. Я буду платить вам высокое жалование.
— Черт возьми! — загремел Табор. — Эта свинья Хаскелл не мог попридержать язык! Но вы можете мне это го не говорить! Я президент «Табор-компани», и эта игра с вашим братом была чисто дружеской. Ни больше ни меньше! Или... у вас наверно плохо с головой? Послушайте, вы может...
— Не надо меня запутывать, мистер Табор, — перебил его старик. — Я не игрок, я — композитор. И ничего не смыслю в торговых сделках. Вы передали все гарантии, все права и весь капитал вашей фирмы моему брату, но он погиб. И будьте любезны не кричать, у меня очень тонкий слух. Выбирайте: или вы передаете управление фабрикой мне, как ее владельцу, или я передаю дело в суд, где имеются хорошие юристы и адвокаты, и вам все равно придется отказаться от нее, уж я об этом позабочусь.
У Табора потемнело в глазах, он задыхался.
— Добавлю еще вот что, — сказал Стентон, — шериф Хаскелл был в очень трудном положении, когда я его спросил, кто убил моего брата. Со своей стороны я, понятно, не могу спрашивать об этом всех подряд, ибо я не хочу нажить себе врагов среди тех, кто невиновен. Но вас я могу спросить совершенно серьезно: кто же все-таки убил Джейса?
— Я не знаю, — пробормотал Табор.
— Ах так! — воскликнул Стентон. — Вот и место, где должны состояться похороны. Я вижу, машин немного, похороны очень скромные, так как их не афишировали. Подождите, не спешите. Перед тем как мы пойдем, не могли бы вы мне сказать, где я могу опубликовать свою музыку? Я хотел бы иметь лучшего издателя, но не могу вспомнить их имена, они мне были известны еще в ранней молодости. Я хочу опубликовать несколько
Эван Табор резко затормозил на маленькой стоянке и стремительно пошел на кладбище, не слушая своего пассажира.
Джордж Кивер остановил пикап, принадлежащий «Голубому Джеку», возле виллы Коннерли.
Из двери вышла миссис Свенсон, экономка Коннерли, одетая в черное.
— Возможно вам понадобится моя машина, — сказал Кивер. — Разрешите, я поговорю с мистером Стентоном.
— Его нет, он недавно ушел, — сказала она, содрогаясь от слез. — Но здесь Джон.
Появился Джон и встал у двери сзади женщины.
— Что вы хотите? — спросил он грубо.
— Я приехал предложить вам свою машину для поездки на похороны, — ответил Кивер, возмущенный тоном молодого человека. — Я еду сейчас, хотите я вас подвезу?
— Нет.
— Пользуясь тем, что я здесь, хочу высказать своё мнение, что рестораны нуждаются в руководстве. У меня есть определенный опыт в этом деле, я готов всячески помогать вам. Я уже думал об этом.
— Джон поднялся на ступеньку и сказал:
— Я не нуждаюсь в вашей помощи. Если мой отец был ненормальный и проигрывал рестораны, как какую-то безделушку, то я не такой! А сейчас оставьте меня, уходите прочь с моих глаз!
Джордж Кивер затрясся от гнева, его лицо сморщилось от злобы. Тут он вовремя вспомнил, что Джон — боксер-профессионал, медленно повернулся к машине, сел в нее и уехал.
Полицейская машина выехала на проспект, ведущий к частной клинике в Пьернаке, и остановилась около резиденции доктора Вайта.
Из машины вышел элегантно одетый мужчина среднего роста, это был инспектор Хопп из департамента уголовной полиции. Он позвонил, ему открыли, он вошел; в небольшую приемную.
— Хэлло, Вайт! — дружески поприветствовал он появившегося доктора и протянул ему руку. — Каждый раз, когда вижу эту обстановку, я начинаю завидовать твоей светлой голове.
— У тебя тоже светлая голова, Хопп, — сказал доктор. — Ну и как ты хочешь использовать меня на этот раз?
— Очень и очень разнообразно! — воскликнул инспектор, предпринимая попытку атаковать своего приятеля.
— У тебя есть время посидеть со мной? — спросил Байт.
— Да есть, но не предлагай мне выпить, так как я хочу, если удастся, сегодня побывать на похоронах. Но прежде я хотел повидаться с тобой. Я слышал, что Франсуаза Бриджеман, эта очаровательная женщина, уже консультировалась с доктором Байтом.
— Да, я ее врач, — сказал Вайт. — Но мое вмешательство исключено в том случае, если ее обвинят в убийстве Джейса Коннерли. Тебе докладывали об этом?
— Да, — сказал инспектор. — Я и не знал, что ты ее поручитель, но, мне кажется, это один из тех случаев, когда ты выбрасываешь деньги на ветер. Думаю, ты не будешь со мной спорить.
— Это самое лучшее, что может быть для меня, — улыбнулся медик. — Меня интересует это происшествие, я отвечу на все твои вопросы и расскажу тебе все, что знаю, с большим удовольствием.