Кока
Шрифт:
Исчерпав золотой запас знаний о китах и слонах, Ёп разошёлся:
– Японцы всех китов переели, популяции исчезают, поэтому в аквапарках берут сперму про запас, пока узкоглазые последнего кита на кроваво-сырые стейки не пустили!
Лудо поддакнул: “Смотри ты: сами маленькие, а таких махин жрут!” А Кока не поверил: какая же это возня и канитель – брать у кита сперму?! И откуда Ёп это знает?
Но Ёп знал. Он выиграл в лотерею в секс-шопе видеокассету об одном очень известном зоологе, специалисте с мировым именем по отбору и внедрению семени, – если надо, например, взять сперму у бизона в зоопарке Дели или у слона из чикагского зоосада и оплодотворить бизониху в Копенгагене или слониху в Саудовской Аравии, то призывают
Дело трудное. Это тебе не полововялого панду лечить или гневливого ягуара кастрировать. Со слонами, например, мастурбатор работает в спецодежде, в брезентовых нарукавниках, на голове – фашистская каска с большим козырьком, которая необходима: когда гроссмейстер суёт слону в задницу руку по плечо, дабы стимулировать простату, на него валится дерьмо из слабеющего от похоти слона. Но специалист работу не прекращает, только голову нагибает, на то и профессионал. Он не признаёт электроэякуляторов, электронных стимуляторов, дистанционных вибраторов и другой техники, он должен сделать всё сам. Помощник с пластиковым рукавом и ассистентка с бидоном ждут наготове.
И слоновий отросток начинает пухнуть, бухнуть, расти! Ассистентка (обязательно женщина) начинает двумя руками двигать туда-сюда это оживающее бревно. Слон доволен, хлопает ушами, пританцовывает, косит налитым кровью глазом. Мастурбатор, по колено в дерьме, продолжает свой геройский труд.
И вот слон встаёт на дыбы и с трубным рёвом испускает жёлтое семя в пластиковый рукав, напяленный помощником. Победа! Слон мотает головой перед ведром с морковью. Мастурбатор идёт в душ. Ассистентка ласковыми глазами смотрит на бидон с добычей, заботливо укладывая его в переносную морозилку. А помощнику надо чистить клетку, мыть каску, сапоги, брезентовый плащ, нарукавники, перчатки.
Кока, открыв рот, заслушался этим эпическим рассказом. Он съел два тоста в кухне у Ёпа, отчего в желудке всколыхнулось вчерашнее зелье, и тёмная истома растеклась по телу, забираясь во все закоулки.
Лудо, подавленный такими знаниями и, очевидно, прикидывая своё норвежское будущее, спросил, как же брать сперму у кита: его же в стойло не загонишь и цепями к клетке не прикуёшь.
– Что, водолазов нанимают? Аквалангистов? Или как?
Этого не знал никто.
Вкрадчивым шагом, нетерпеливо-нервно подрагивая хвостом, откуда-то бесшумно появилась кошка Кесси и благоразумно засела под кустом, зная, очевидно, что её лишаи при свете дня выглядят малоаппетитно.
Удивившись сходству всего живого в природе, стали обсуждать дальнейшие детали, мало знакомые широкой публике, но хорошо известные мировому мастурбатору (и Ёпу): например, с варанами острова Комодо надо работать в противогазе, потому что гадина в оргазме испускает такое облако вони, что можно задохнуться; какой-то дилетант-ветеринар свернул себе шею, упав со стремянки при попытке проонанировать жирафа; двухтонный носорог во сне (и во время брачных схваток) втягивает член в себя, вовнутрь, и вытянуть его за скользкий кончик крайне трудно. И вообще, у носорога на члене есть специальные распорки – они крайне нужны, ибо носорог не только долго и с трудом взбирается на самку, но и часто засыпает на ней во время соития, и вот тут-то его особые шпоры-распорки точно входят в пазы во влагалище и не дают носорогу спадать с самки во время многочасового акта с перерывами на сон и отдых.
Кошка недвижно взирала на людей, думая о чём-то своём, сокровенном. Казалось, ей известно по теме спора куда больше, чем дискутантам.
Ёп, любовно укладывая червя в баночку, уверенно сказал:
– Мастурбатор этот такой опытный, что смог бы, наверно, взять сперму у динозавра! Или у птеродактиля! Или у саблезубого
Хоботы, шеи, хвосты, бивни, динозавры смешались в ослабевшем, впечатлительном и нестойком Кокином сознании.
– Хватит! Тошнит!
Но Ёп с голландской настойчивостью продолжал: великому онанизатору приходится много работать. Недавно в зоопарке Осло умер от разрыва сердца одинокий пожилой дикобраз Бубили, когда мастурбатор начал с ним работать. Дикобразы, на свою беду, не могут доставать до своих гениталий, поэтому лишены благ самомастурбации. Вот и этот колючий Бубили скончался во время своего первого и последнего оргазма – от обилия новых, неизвестных доселе ощущений.
Ёп вдруг заявил, что курение травы – тот же онанизм, с чем Кока был согласен: суррогат, настоящего кайфа вроде оргазма опиатов с прозреванием сути своего блаженно-блажного бытия нет.
Потом стали спорить, кто самый долгожитель на земле? Ёп думал, что крокодил, живёт сто и больше лет. Кока предположил, что это баобаб, живёт три тысячи лет, ведь тоже живое, дышит? А Лудо (в связи с Норвегией много читавший о рыбах) торжествующе сообщил, что гренландские полярные акулы, Somniosus microcephalus, – самые долгожители на Земле. Эти каннибалы живут до пятисот лет, половой зрелости достигают только в сто пятьдесят, а большую часть жизни проводят в поисках партнёров.
– Во дела! Пятьсот лет ищет, кого бы трахнуть! Пятьсот лет в холоде и темноте! – изумились все, представив себе эту несчастную особь, обречённо бороздящую северные пучины: сменялись поколения, страны, народы, Шекспир ещё не рождён – а она всё плавает и плавает!..
После дури Коку разморило – вчерашняя отрава проросла новыми щупальцами в теле и голове. Надо узнать, где Лясик, и сообщить ему о зарытом под фикусом сюрпризе. Интересно, что он скажет? Но нет, по телефону говорить нельзя! Не то Лясик сам выроет героин, и Коке может ничего не достаться! Вот только где Лясик? Что с ним? Надо звонить Барану.
Кока устроился удобнее на скупом кусочке солнца под стенкой и снова стал слушать, о чём говорят Лудо и Ёп.
Теперь речь от оплодотворения логическим образом перешла к сотворению мира. Ёп думал, что тут поработал Бог, а Лудо был уверен, что природа сама себя создала, на что Ёп хитро щурился, ерошил свой нимб, возражал:
– А почему у жирафа выросла шея, а у буйвола, скажем, нет?
– Жирафы к деревьям тянулись, к свежей листве, – не очень уверенно отвечал Лудо, а Ёп саркастически смеялся:
– А буйволу или антилопе, что, не нравилось бы отведать свежей листвы? Ещё как! Но шея почему-то вытянулась только у жирафа! Почему?
Действительно, почему только у него?.. Почему у слона ни с того ни с сего нос сросся с верхней губой и вытянулся до земли, а у тапира, к слову, отпал?.. Куда делись крылья у страуса?.. Кто насадил иголок в ежа и дикобраза?.. Кто вставил ящерицам и крабам глаза-перископы?.. Кто и зачем сделал кротов гермафродитами, а пингвинов – педерастами?.. Кто раздавил и сплющил камбалу и ската?.. Кому понадобилось создавать сто видов медуз или оттягивать у пеликанов метровые мешки под челюстью?.. Кем налиты краски в осьминога и хамелеона, притом что сам осьминог страдает монохромазией и цветов не различает? Кто создал инстинкты – для каждого жука и слона свои, разные, подходящие и необходимые только ему и его виду?.. Или окрас шкур – откуда ферменты знают, как им надо сложиться в песочный цвет, чтобы лев не отличался от саванны?.. Или полосы у зебры?.. Пятна у ягуара?.. Для красоты в природе места нет – всё для дела, для чего-то, это уже люди со своими понятиями любуются каким-то зверем или испытывают омерзение от вида гиен, мокриц или стервятников с плешивой башкой и морщинистой голой противной шеей, или умиляются оленёнку-бэмби, который для льва – только кусок живого белка, который надо задушить и сожрать…