Кокон
Шрифт:
Делянку долго не искали, выбрались на загородное шоссе да свернули к Светлому озеру — Миша, где пилить, знал. Проехав по лесу километра три, остановил лесовоз:
— Вот тут, у края дороги, и будем. Трактора-то нет — на своем горбу не утащим.
Пилить оказалось не так уж и сложно, требовалась всего лишь определенная сноровка, и Максим довольно быстро наловчился, тем более с такими опытными наставниками. Дело шло быстро. Спилили одну сосенку, другую, третью… Аккуратно укладывали на обочине, Михаил профессионально
И так продолжалось, наверное, около часа…
А потом прозвучали выстрелы!
И Михаил свалился в грязь, зажав руку и скрючившись…
Вот этого не предусмотрели! А надо было.
Макс бросился к упавшему, приподнял:
— Миш, как ты?
— Руку задело… Больно, блин! Ой… и, кажется, ногу…
— Сейчас… сейчас, сейчас…
— Стоять!!!
Снова полоснул выстрел!
— Подняли руки и выстроились вдоль машины! Эй, вы оба! Оглохли?
Максим обернулся на крик:
— Да не может он подняться — ранен!
— Тогда ты вставай!
Тихомиров медленно поднял руки увидев выходящих из лесу старых знакомых — старосту Микола и его подручных — кудлатого бугая Мишку, худосочного подростка Васятку и еще какого-то хмурого парня. Все четверо сжимали в руках ружья.
— А мы-то и думаем: кто это наш лес пилит? — нехорошо ухмыльнулся староста.
— Дядько Микол, — неожиданно предложил бугай. — А может, валить их? На хрен они нам сдались — возни только…
— А и верно! Начинай, Васятка!
Парень поднял ружье…
Прозвучал выстрел.
Васятка, схватившись за грудь, улетел в кусты и захрипел… Все остальные тут же попрятались, выпалив почем зря по машине.
— Давай сюда, Максим, — с дробовиком в руках выглянул из-за колеса Григорий Петрович. — Мишку тащи… я прикрою.
За машиной и затаились, инженер быстро и ловко перезарядил дробовик. Похвастал:
— Я ж охотник. Люблю это дело… Погодь-ка…
Он вскинул ружье к плечу, прицелился и плавно потянул спуск…
Выстрел прозвучал как-то неожиданно, Максим даже вздрогнул… А за деревьями вскрикнули:
— Суки!
Видать, энергетик снова в кого-то попал.
— Попал, попал, не сомневайся! Вряд ли наповал, но точно — ранил. Того, бугая.
— Ну, ты даешь, Петрович!
— Все, суки, кранты вам! — яростно закричал из-за кустов Микол.
Хлобыстнули выстрелы. С кабины посыпались осколки стекла…
— В белый свет палят, — ухмыльнулся инженер. — Как в копеечку! Ничего, справимся, зарядов хватит.
Бабах!!!
С противным шипением вырвался воздух из шины.
— Сволочи! — выругался Макс. — Не дадут на машине уйти… придется пешком.
Петрович покачал головой:
— Пешком не уйдем — тут болота. А дорогу они, если не дураки, перекроют. И нас рано или поздно достанут — обойдут… Интересно, это местные
— Кто же еще-то? — хмыкнул Максим.
— Тогда совсем плохо. Могут и подмогу позвать. Ишь как взбеленились — за лес-то! Вот что, Максим, тут, лесными тропками, до Калиновки недалече, там у меня приятель, Петренко, ну и мужички найдутся… Беги, скажи, пусть ружья хватают да сюда!
Тихомиров покачал головой:
— Нет уж, я вас с Мишкой одних не оставлю!
— Тогда точно сгинем, — зло прошептал инженер. — Я б и сам пошел… был бы помоложе, а так, увы, не сдюжу. — Он неожиданно улыбнулся. — Да и с ружьишком я ловчей обращаюсь, нет?
Пришлось согласиться — похоже, и правда другого выхода не было. Вражины затихарились, больше не кричали… видать, и впрямь один побежал за подмогой, а другой перекрыл дорогу. Залег где-нибудь в кустах с двустволочкой — пройди-ка, попробуй!
Не тратя времени даром, Макс скатился вниз, в заросшую папоротниками ложбинку. Осмотрелся, осторожно поднялся на ноги.
— Левого края держись, — обернувшись, посоветовал Петрович. — Ну, а где ров пожарный увидишь — по рву. Тебе главное — на шоссе выйти, а там — по лесной дорожке.
— Понял. — Тихомиров махнул рукой. — Ну, не поминайте лихом…
Ужом проскользнув меж елками, он быстро зашагал по узенькой, усыпанной желтыми листьями тропке, а минут через двадцать, когда под ногами зачавкало, выломал подходящую слегу — пробовать дорогу.
Как и советовал инженер, Максим старался держаться левой стороны, пробрался краем болотины, потом, завидев гать, ткнул слегой осторожно ступил… Вроде бы можно пройти, да и Петрович предупредил бы, если б трясина была совсем уж непроходимой…
Один шаг… второй… третий…
Да, все-таки можно идти… осторожненько… осторожненько… еще шажочек… во-он, впереди — сосенки, а значит, сухость… немножко уже осталось, совсем чуть чуть… оп-па!!!
Молодой человек сделал длинный прыжок… и провалился в трясину по пояс. Тут же упал на живот, подгребая под себя ряску и вообще все, что попадалось под руку, — на этот раз помочь ему было некому. Вот так вот… в трясину… не брезгуя… и — под себя, под себя, под себя…
Сердце бешено колотилось в груди, и в висках в унисон с ним стучала кровь, дыхания не хватало, и, казалось, вот-вот, сейчас, легкие просто взорвутся, наполнившись зеленовато-коричневой болотной слизью. И кто его, Максима Андреевича Тихомирова, найдет здесь, в трясине? Никто и никогда.
Плыть! Грести! Все — под себя… что это там за палка? И палку! Зашипела… уползла… Никакая это не палка — змея! Змея… так она вроде по трясине не ползает? Значит, там… Господи! Да чуть-чуть же! Только руку протянуть… о-оп! Есть! Ухватился за какую-то корягу… подтянулся… еще, еще… выбрался! Господи… выбрался… как хорошо-то!