Коктейль для троих
Шрифт:
– Да…– ответила Кэндис упавшим голосом.– Да, конечно, мы еще придем.
Но на самом деле ей не очень-то в это верилось.
Глава 14
Проснувшись на следующее утро, Кэндис сразу вспомнила о том, что произошло вчера, и почувствовала, как сердце ее болезненно сжалось. Сначала она старалась не обращать на это внимания и долго лежала неподвижно, глядя в потолок. Но острое чувство потери не проходило, и Кэндис, повернувшись на живот, зарылась головой в подушку, словно надеясь спрятаться от собственного горя. Однако это не помогло. Снова и снова Кэндис возвращалась к событиям вчерашнего вечера; безжалостная память снова и снова подсказывала
При мысли об этом Кэндис едва не завыла от горя и отчаяния. Больше всего ей хотелось забыть о том, что произошло, но как бы крепко она ни зажмуривалась, как ни затыкала уши, перед ней словно наяву вставало холодное лицо Роксаны и потрясенное – Мэгги, звучали их голоса – осуждающие, презрительные.
«Как я могла допустить такое? – снова и снова спрашивала себя Кэндис.– Как могла позволить им уйти, не объяснившись с ними, не извинившись?»
Но по мере того как в памяти всплывали подробности вчерашней ссоры, Кэндис чувствовала, как вместе с отчаянием в ней нарастает обида. В самом деле, какое преступление она совершила, что Мэгги и Роксана так с ней обошлись? Да, она пригласила в «Манхэттен» подругу – ну так что с того? Разве это запрещено? Кэндис допускала, что Мэгги и Роксане хотелось поболтать и повеселиться в своем кругу, без посторонних, но разве она виновата в том, что у них такие эгоистические желания? Откуда она могла знать, что Мэгги и Роксана, такие умные, милые, добрые, встретят Хизер в штыки? Зная своих подруг, Кэндис имела право предполагать совершенно иное отношение. Она была на сто процентов уверена, что Хизер им понравится, и вовсе не виновата, что из ее затеи ничего не вышло. Конечно, ей не стоило оскорблять Мэгги, но и Мэгги не должна была называть Хизер стервой!
Почувствовав острый приступ раздражения, Кэндис села на кровати, гадая, приняла уже Хизер душ или нет. И тут ее как будто ударило. В квартире стояла полная тишина, хотя в это время Хизер обычно уже хозяйничала на кухне.
На цыпочках подкравшись к двери, Кэндис выглянула в коридор и снова прислушалась. Ничего. Дверь спальни Хизер была приоткрыта, и по пути на кухню Кэндис увидела, что в комнате никого нет и что кровать Хизер аккуратно заправлена. В ванной тоже никого не оказалось. Кэндис была в квартире одна.
Часы на кухне показывали половину восьмого. «Должно быть, Хизер встала очень рано и куда-то вышла,– подумала Кэндис, ставя на огонь чайник.– Но почему? Может быть, у нее разыгралась бессонница? А может, она решила установить для себя новый, спартанский режим? Кроме того, Хизер могла остаться на ночь у Эда…»
При мысли об этом Кэндис сердито покачала головой. Она понимала, конечно, что отношения Хизер и Эда ее не касаются. Больше того, она должна была бы радоваться за подругу, которую пригласили на свидание. И даже если Хизер настолько неразборчива, что согласна провести вечер с мужчиной, который уверен, будто гурман – это тот, кто ест пиццу с хлебом, это не ее дело.
Вернувшись в спальню, Кэндис сняла ночную рубашку и отправилась в душ, машинально отметив, что сегодня утром им еще не пользовались. Быстро намылившись ароматным гелем с оптимистичным названием «Утреннее настроение», она включила самую горячую воду, какую только могла выдержать, надеясь вместе с пеной смыть и неприятные воспоминания о вчерашнем дне, и свое неуместное любопытство по поводу Хизер и Эда. Главное – успокоиться, тогда можно попытаться что-то изменить или даже исправить.
Когда, завернувшись в теплый махровый халат, Кэндис вышла из ванной, на коврике перед входной дверью уже лежала изрядная горка
Первым ей попался отчет банка по кредитной карточке. Расход, как заметила Кэндис, был больше, чем обычно, но это было как раз понятно. С переездом к ней Хизер она стала чаще выходить и больше тратить. А вот уведомление о состоянии текущего банковского счета Кэндис удивил. У нее на счету оказалась чересчур большая сумма, но откуда могли взяться лишние деньги, она понятия не имела. В конце концов Кэндис решила не ломать голову и, спрятав уведомление обратно в конверт, стала просматривать остальную почту. Мебельный каталог в прозрачном пластиковом пакете ее не заинтересовал, письмо с приглашением принять участие в юбилейной общенациональной лотерее – тоже. Рекламные буклеты она откладывала не читая, пока не добралась наконец до заветного конверта, адрес на котором был надписан знакомым петлистым почерком матери. Несколько секунд Кэндис рассматривала его, потом вскрыла конверт и достала письмо. Впрочем, она и так знала, что в нем может быть написано.
«Дорогая Кэндис,– писала мать,– надеюсь, у тебя все в порядке. У нас установилась очень хорошая погода, а как у вас, в Лондоне? Мы с Кеннетом ездили отдыхать в Корнуолл. Дочь Кеннета ждет второго ребенка…»
Дочитав письмо до конца, Кэндис убрала его в конверт и тяжело вздохнула. В письме не было ничего нового – все те же нейтральные слова, все те же ничего не значащие вопросы. Такое письмо мог бы написать совершенно посторонний человек. Оно поддерживало дистанцию между ней и матерью – дистанцию, которую Кэндис никак не удавалось сократить. И она знала причину. Это письмо написала женщина, чьи чувства были настолько парализованы страхом перед прошлым, что она не разрешала себе быть откровенной даже с собственной дочерью.
И снова, как всегда в таких случаях, в душе Кэндис вспыхнуло пламя обиды – вспыхнуло и тут же погасло. За свою взрослую жизнь она получила от матери слишком много таких сдержанно-нейтральных писем, чтобы расстраиваться по-настоящему. Кроме того, сегодня утром Кэндис вообще чувствовала себя неспособной что-либо воспринимать. «Мне все равно! – подумала она, складывая почту аккуратной стопкой на столе.– Все равно».
Кэндис допила свой ромашковый чай и собиралась уже поставить чашку в мойку, когда затренькал звонок на входной двери. Поплотнее запахнувшись в халат, она пошла открывать.
Это оказался Эд Армитедж.
– Я слышал, что вчера одна из твоих подруг вылила Хизер на голову коктейль со льдом,– как ни в чем не бывало сказал он, словно продолжая недавно прерванный разговор, и восхищенно покачал головой.– Признаться, я не подозревал, что ты общаешься с такими… гм… темпераментными особами.
– Что тебе надо? – хмуро спросила Кэндис.
– Я бы хотел, чтобы ты познакомила меня с этой своей Роксаной,– заявил Эд, нисколько не смутившись.– Но для начала сойдет и чашечка кофе.
– Что с тобой, Эд? Неужели ты не в состоянии даже сварить себе кофе? И кстати, не скажешь ли ты, где сейчас Хизер?
Кэндис тут же пожалела об этих словах, но было уже поздно.
– Интересный вопрос…– Эд лениво облокотился о косяк.– Уж не хочешь ли ты сказать, что Хизер должна готовить мне кофе?
– Нет,– отрезала Кэндис.– Я только…– Она покачала головой.– Впрочем, не важно.
Ты только хотела узнать, не так ли? – Эд посмотрел на часы и с самым невинным видом усмехнулся.– Откровенно говоря, я не знаю, где сейчас Хизер. Возможно, как раз в эти минуты она едет на работу.