Колбат
Шрифт:
Хотя Лена не знала старика, она обрадовалась ему, потому что Вася хорошо рассказывал про деда: «Дед-то у меня добрый, нисколь не может серчать. Но упрямей, как мой дед, может, еще и человека не было. Он в гражданскую войну у себя партизанов прятал. Так один раз ему нельзя было с чердака сойти, пока белые не ушли, чтобы товарищей не выдать. Изба его стояла вся раскрытая, будто никого нет; партизаны схоронились в подполе, а дед на чердаке. Еда у него вся вышла. Так он с голоду помирал, а в избу не сошел – сухари там у него были. Потом красные пришли, а в нем чуть душа держится… Упрямый! А так – все
И тут дед начал с того же.
– Внучек, – сказал он, – Вася мой, не у вас? – И, уже по лицу Лены видя, что Васи здесь нет, спросил: – Как же так не у вас? А он к вам ушел…
– Вы идите сюда, дедушка, – тащила его Лена в столовую.
– Да сюда ли он ходил-то? Может, я не туда зашел? – говорил старик, надеясь, что, может быть, ошибся и не здесь, а в другой такой же комнате сидит и ждет его Вася. – У ворот сказали: иди прямо, потом направо, в деревянный дом около аллеи.
– Вася к нам и ходил, – сказала Лена. – Еще с тех пор, как папа его на велосипеде привез. – Тут красноармеец, сопровождавший старика, увидав, что все в порядке, заторопился в штаб и ушел, осторожно прикрыв за собой дверь. – Только Вася уже давно не был, – продолжала Лена, – мы думали, что грязно, вот он и не ходит.
– Нынче он пошел, – сказал, усевшись на стул, дед и, прислонив к стене холщовый, совершенно мокрый мешок, положил на него такой же мокрый шлем. – Старый я дурак, сам спосылал его. «Эх, дитя, – говорю, – как бы беды не вышло! Иди к твоему начальнику знакомому, у него перебудешь. У их место высоко, вода туда вовек не заходит». – «А ты, – говорит, – дедушка, как же ты один останешься?..» Заботится обо мне… А у меня, видишь, нынче утром паром сорвало да и вынесло на отмель, туда, за Фенину сопку. Ильюшу, помощника своего, я к парому отправил. Он на большой лодке плыл. А в хате у меня сетей полно – колхозное добро. Я Васе-то и говорю: «Мне сетей на себе не унесть и оставить без призору я их тоже не должен. Пережду тут воду. А ты дитя, тебе надо в город попадать». Ну, Вася знает – я как скажу, мое слово твердое. Он глядит на меня. «Нет, – говорит, – дедушка, я лучше с тобой. Ну-ка ты пропадешь?» А я ему: «Иди, иди, внучек, наша фанза на бугру стоит, ее в редкие годы вода захватывает. Двое-то мы здесь середь воды без хлеба насидимся, а один я обойдусь». Он и пошел.
Старик стал вытирать рукой мокрое от дождя лицо, темное, все в мелких морщинах, провел рукой по белой бороде и сказал:
– Захочет бог наказать – разум отнимет.
– Дедушка, а когда Вася пошел?
– Когда? Солнышка-то не видать, так как скажешь? Часов в пять пошел, а может, и ране. Но, может, прошло с полчаса до большой-то воды, как она подошла. Видно, не поспел Вася до городу добежать в такое малое время. Вот как, доченька! Надо теперь мне внука искать, а где – и ума не приложу. Лодку я людям отдал…
– Какую лодку?
– Да приплыл-то я на лодке. Поспешил я, а надо бы ближе к Фениной сопке держать – больше негде ему быть! Да неуж вода приняла Васю-то?
Дед так отчаянно моргнул глазами, что у Лены и самой навернулись слезы.
– Вот жалко, что папы нет, – сказала она. – Он бы придумал, как Васю найти. Вы у нас посидите, он скоро приедет. – И вдруг что-то вспомнила: – Дедушка! Да ведь
Она побежала в кабинет отца и схватила трубку телефона.
– Дайте штаб полка. Говорят из квартиры начальника штаба. Нет, не сам он, а дочь его. Скажите, пожалуйста, можно ли начальнику штаба, моему папе, передать то, что я скажу?.. Тогда, пожалуйста, когда поедет верховой, пусть моему папе скажет, что пришел дедушка Васин… да, Васин дедушка… и говорит, что его внук пропал. Пошел в город и не пришел… Папа знает, где они живут. Нет, он ушел из дома: его дедушка в город послал, а сам остался… Как в городок попал? А он на лодке приехал уже после Васи. Когда пошел? Дедушка говорит, часов в пять…
– Дедушка, – прервала Лена разговор, – тут спрашивают из штаба, по какой дороге пошел Вася.
– По нижней дороге: от перевоза на Суйфуне, под Фениной сопкой, – с готовностью ответил дед.
– …По нижней дороге, от перевоза на Суйфуне, под Фениной сопкой… А когда поедет верховой?.. Только через час? Почему? Только что посылали? Ну, хоть через час передайте.
Дед обрадовался, что к спасению внука привлечен штаб полка. Но, услышав от Лены, что в спасательную команду будут посылать только через час, поднялся.
– Спасибо, дочка, я пойду.
– Куда же вы, дедушка? Я вам чаю горячего принесу. Вы мокрый, вам нельзя идти.
– Не сидится мне, доченька. Я до батьки твоего пойду. На Солдатское озеро дорогу не заливает, я туда в полчаса доберусь. Может, Вася где на дерево залез, держится… Может, к старым фанзам вышел…
– Да нельзя вам, дедушка, идти, вон вы как трясетесь. Тогда я сама пойду!
– А старый уж, вот и трясусь… Да нынче ветер… беда резкий. Велико ли у меня костье, а так пронимает, аж до сердца… Не держи, доченька, я пойду. Собака-то не тронет?
Лена подошла к Колбату, лежавшему у двери, и вдруг ей пришло в голову замечательное решение.
– Дедушка! – закричала она. – Вам совсем не надо идти! Вот кто пойдет! Честное ленинское! Вы знаете, он же настоящий связной пес… Он может носить почту… Колбат, к ноге! Колбат, сидеть!
Чтобы убедить старика в возможности доверить дело Колбату, Лена отдала собаке несколько команд, одну за другой, и Колбат беспрекословно все выполнил. Дед со вниманием смотрел на собаку.
– Вот видите! Теперь он пойдет на пост к папе на озеро и передаст записку.
Лена быстро написала отцу о том, что Вася пропал, его дедушка у нас и просит найти внука, положила записку в портдепешник Колбата и, захватив его на поводок, выскочила на крыльцо. Оставалось только послать… Но как послать? Она скомандует: «Пост!», но куда «пост»? Это не к дому, к которому Колбат побежит в любое время, а ему надо дать понять, куда идти… Лена перебирала в уме, как сказать Колбату, что идти надо на Солдатское озеро. Она вспомнила зиму, катанье на коньках, тренировку Колбата… Она зацепила поводок за столб крыльца, быстро вернулась в дом, схватила висевшие на гвоздике за дверью коньки с башмаками и пронеслась мимо удивленного деда. В передней она надела сапожки, непромокаемый плащ, подняла капюшон и вышла на крыльцо. Тут, привязанный, ожидал ее Колбат.