Колдун

Московкина Анна

Драконица фыркнула и покосилась на недружелюбный холм, который продолжал ворчливо её отчитывать.

– Значит предложение как у Летты? Ты мне ваше рыло, я тебе силушку колдовскую?

– Да. А откуда вы знаете велманский?

– А я не знаю. Я просто думаю так, чтобы ты поняла, а ты сама слова подставляешь.

– И Летта так делает?

– Ей проще, она действительно знает ваш велманский.

И что хорошего в человеческом рыле?

– Станешь пастухом, уведешь стадо, нажрешься...
– задумчиво пробормотала Айрин.

– Ехидная девка.

– Я не знаю, какой вам в этом прок. Летта говорила я должна убедить себе дракона... Но если честно у меня только один довод. Любопытство.

– Хм... Подумай-ка о своих городах. Я посмотрю.

Айрин пожала плечами, прикрыла глаза и стала вспоминать.

Она еще раз бросила взгляд на стены храма, такие же серые, как и небо над ее головой. Стены, покрытые язвами и пигментными пятнами старости. Надо было прийти сюда раньше, еще по возвращению в Вирицу. Надо было...

Но Айрин казалось, что как только матушка Денера увидит ее, она все поймет. Поймет, какое Айрин чудовище.

Не то чтобы она верила в Трех богов и боялась их гнева... Но верила в матушку, и боялась ее... разочаровать.

– Айрин!
– одна из сестер, неловко взмахнула пустым ведром, из которого только что выплеснула помои.
– Айрин!

– Здравствуй.
– Тихо проговорила девушка.
– Здравствуй, Галла. Матушка здесь?

– Да. Тебя не было... довольно долго... Куда ты пропала? Мы думали...

– Я...
– Айрин помедлила, собираясь солгать.
– Я ездила домой.

– Домой? В Инессу?
– когда-то Айрин сказала им, что родилась человеком в семье колдунов. И ее бездарную, обучили лечить травами. Это было правдой, просто правдой не всей.
– Говорят там сейчас неспокойно.

– Да, неспокойно.
– Медленно проговорила Айрин.
– Пойдем в храм, Галла. Я давно не была там.

Они прошли вдоль разрушенной храмовой стены, поднялись по обветшалой лестнице. Дома милосердия, где управляла матушка Денера, не пользовались особой любовью у богатых горожан, а бедняки не могли пожертвовать большие деньги... Если вообще могли жертвовать что-то помимо своей жизни. Внутри ничего не изменилось. Все та же беднота и чистота. Тщательно подметенные полы, аккуратно подшитые занавески из дешевой небеленой ткани. Грубо срубленная деревянная мебель на просторной и холодной кухне.

– Айрин?
– матушка оторвалась от листа пергамента, на котором писала ровным четким

почерком, - очередное прошение Консату - поняла Айрин. Не первое и не последнее и, скорей всего, бесполезное. Матушка посылала эти прошения раз в месяц, не смотря на отсутствие ответов. Один раз Айрин спросила у нее, зачем она тратит пергамент и чернила на того, кто не потрудится даже прочитать ее послание. Тогда матушка ответила ей, что смиренная просьба всегда будет услышана... Но и смиренная просьба может быть настойчивой.

Есть вещи, в которые сложно поверить. Айрин всегда было сложно поверить, что все ее поступки продиктованы чьей-то волей. Что все с ней случается, находится в чьей-то власти.

– На все воля Божия.
– Сказала матушка, когда они остались одни и девушка, было, открыла рот, чтобы поведать той о своих прегрешениях.
– Ты не тот человек, кому исповедь принесет облегчение. Думаю, мне не нужно об этом знать. Сколько раз ты спорила со мной о значении слова грех? Помнишь?

– Да, матушка.

– Не надо, дочь моя. Не надо каяться. Тебе не надо. Покаяние не принесет тебе облегчения.

– Мало кто в храме скажет подобное.
– Пробормотала Айрин.

– Я не стала бы матерью настоятельницей, если бы была слепа. Вера часто слепа, Айрин. Но слепая вера, не годится для целителей.

– И вам свойственна мудрость.
– Улыбнулась Айрин, поднимаясь со скамеечки стоящей под ликом Матери Богини. У лика были такие же хитрые и добрые глаза, как у Денеры.

– Гордыня - это грех, дочь моя. Избави меня Богиня от него.

– Мне уйти?

– Скоро полуденная молитва. Пойдем.

– Я не верю в...

– Молитва еще никому не вредила.
– Оборвала ее Денера.
– Если тебе так будет проще, то думай, что сие очистительный транс, к которому прибегают колдуны, чтобы восстановить свои силы.

– Хорошо, матушка.

– Хитрюга.
– Усмехнулась Денера.
– Ты надеешься после поболтать с сестрами, и знаешь, что я тебя к ним не пущу, пока ты не почистишься от мирской грязи. Пойдем. Не гоже опаздывать.

В молельне пахло свечами и ладаном. Айрин тут же захотелось чихнуть, она прикрыла нос рукавом, стараясь скрыть несвоевременный недуг. Тихо чихнула.

Как назло в носу продолжало свербеть, и чихать хотелось все больше.

"У меня непереносимость веры", - подумала она, делая вид, что склоняется перед фресками на стенах, молитвенно прижимая руки к губам. Чихнула.