Колдун

Московкина Анна

– Не уходи от ответа.

– Я тебе ничего пообещать не могу.

– Ты старший среди Уралакских, и род твой самый многочисленный.

– Если бы мы не были знакомы бесову кучу лет, я бы сейчас приказал гнать тебя палками в Верское ущелье. Ты хорошо подумай, Хорхе, а я пока сделаю вид, что мне за хрустом костей некая чушь послышалась. Гном я старый, мало ли что мне мерещится.

– Я прошу тебя дать разрешение на установление укреплений

в Красной Сопке, и ввод туда войск. Если вы нам не поможете, то вскоре вас вышибут отсюда Цитадельцы, говоря прямо, вы и так уже частично работаете на них.

– Значит, не отступишь?
– Дернит печально опустил голову.

– Не отступлю.

– Угроза конечно есть, но мы хорошо укрепились. И плату они задержали... И процент не покрыли...

– Ты старый дурень, Дернит! Я покрою твой процент. И заплачу за услуги.
– Воин с силой опустил кружку на деревянную доску стола, кружка жалобно застонала и пустила трещину по всей высоте, а потом распалась на две почти ровные части.

Старейшина напряженно смотрел на гостя.

– Подумай, Дернит, так ли нужны тебе цитадельские деньги, вы можете работать на них сколько угодно... Но можете работать и на нас. Химеры настигли меня у самого подхода к тропе на Уралак, завтра они заберутся выше. У них острые когти зубы, у них крепкие крылья. Ими управляет железная жестокая воля, магов Цитадели, которые решили навести порядок в Велмании, свой порядок. И не думай, что вас это не коснется. И это не чистое зло, про которое говорилось в ваших сказаниях, это патриотизм, идея. А идея страшнее зла, потому что они убеждены, что они правы, а цель как известно оправдывает средства. Верно Дернит!?

Тот продолжал молчать и сверлить маленькими карими глазами колдуна.

– И Химеры не единственное их оружие, и не самое страшное, просто самое отвратительное и ходовое. Их не жалко, а знаешь кто становится сырьем для них? Знаешь?

– Знаю.
– Хрипло сказал гном.
– Знаю.

– Так что ты сидишь в своей дыре и ждешь?

– Я соберу совет, и ты будешь вопить уже там, чароплет. Будешь уговаривать остальных сам.

– Хорошо.
– Кивнул Хорхе.

Пламенная речь заняла около часа. Круглый зал, вернее высокая сводчатая пещера в которой собрались гномы была полна народа. По кругу в высоких креслах сидел совет старейшин. Семь гномьих Уралакских родов: Дерниторов, Етинов, Зэхдев, Ибтилов, Мошеров, Щероховивов и Харуков. Хорхе закончил, обвел взглядом всю семерку и остановился на Дерните.

– Мы выслушали тебя, Хорхе из Инессы, посланник Владычицы Ильмы, позволь нам посовещаться наедине.

Посланник, вышел и прислонился к стене, он очень живописно представил бы реакцию владычицы Ильмы на его сегодняшнюю самодеятельность и истово надеялся, что та никогда об этом не узнает. Вот только придется

как-то объяснить на что понадобилась ему такая куча денег...

– Ладно, давай про Филиппа.

– Посмотрели мы его следы... На них напали, Майорин. Стая снежных сов, большая стая.

– Снежные совы живут парами, если считать выводок, то их может быть пять.

– Ан нет...
– вздохнул Хорхе.
– Нечисть, она хорошо на магию откликается, а тупая нечисть тем более. Вот что я тебе скажу. Достаточно было потеснить их угодья, заставить сбиться в кучу.

– Зима лютая была. Может и без помощи, - Майорин не то чтобы усомнился в мыслях Хорхе, просто пытался как можно лучше понять произошедшее.
– Проще было на них химер натравить.

– Чтобы они сразу назад драпанули? Одно дело химеры, другое - нечисть.

– А дальше?

– А дальше мы не пошли, нам еще надо было вернуться. Мы не выполнили задание. А позже... Ерекону прислали палец, средний. Я не видел нашего воеводу в полной силе еще, Майорин, а тогда увидел. А еще увидел, что такой, как он, может рыдать. Ильма ничего не сказала, но когда Фарт похитил Айрин, мы знали, что исток нужен ему, а Филипп только ради шантажа. И все понимают, что живым нам его не видать.

Майорин знал Филиппа еще в том возрасте, когда тот пачкал пеленки. Майорин только учился быть колдуном, а Ильма еще не помышляла, что станет владычицей, разве что Ерекон уже был воеводой.

Паренек рос бойкий и толковый, заговорить мог даже мертвого, а для этого его загодя поднять. Ильма не была сердобольной мамашей, гоняющейся за неразумным чадом с теплой одежкой или миской с кашей. Но ей частенько это чадо приводили за покрасневшее ухо, мальчик никогда не рыдал, только зло пыхтел и выворачивался, сохраняя при этом угрюмой молчание. Когда подросла сестренка, он сообщил, что с малявкой возиться не станет. Не стал, но маленькая Айрин была ничем не лучше братца и очень успешно таскалась за ним по пятам, пока Филиппа не отправили в Илнесс. Как-то так вышло, что дочку владычицы и воеводы колдун совсем не знал, но с сыном был почти в приятельских отношениях.

Майорин покосился на спутников, никто не говорил, ехали гуськом. Солнышко уже сползло и теперь жарко, но безрезультатно плавило снег на западе. До Роканки оставалось полдня пути, но дорога была чистой, границы, выставленные Инессой, Цитадель пока не нарушала - выжидая.

– Светло, луна будет.
– Сказал Хорхе. Больше ничего не сказал, но спутники сами поняли, стоянка отменяется. Они пойдут в ночь, не теряя времени на сон.

Снежные совы не спали, копошились в лесу, точили острые клювы, сверлили темноту страшными синими глазами. Кто-то бежал с ними вровень, может волк, может еще кто... Майорин различал его тихое быстрое дыхание, легкий скрип снега.

– Хорхе, - тихо спросил колдун.
– Ты собачку завести не хочешь?

– На кой она мне?
– не понял воин.

– Даже не знаю, но она уже, кажется, завелась, хозяина выбрать не может.

– Я хочу!
– высунул нос из воротника Орм.

– Тогда разделим. Мне передние лапы, а тебе задние. А Хорхе голову.
– Тут же вступил Хельм.

– На кой она мне...
– повторил воин, бесшумно доставая саблю и одновременно натягивая поводья.

"Собачка" поняла, что ее заметили. Замерла, напряженно постояла, насторожив острые серые уши.