Колдун

Московкина Анна

– Ответьте мне, прошу вас, государь! Почему ребенка, тем более наследника, со столь редкими способностями не отправили учиться в Инессу или в Цитадель?

– Потому что не было никаких способностей!
– рявкнул на него Филин.
– Не было никакого дара. Май был обычным мальчишкой, гадом и задирой. Колдовать он мог как вот эта ваза!
– государь ткнул пальцем в расписную вазу в углу. Горан рефлекторно проверил ее на магию. Ваза была тиха и чиста.

– И когда они проявились?

– Не знаю. Он подписал отречение и уехал, отец страшно расстроился. Вот и все!

–

Знаете...

– Отстань, Горан. Это действительно связано с делом?

– Да, ваше величество. Я могу увидеть это отречение? Оно наверняка хранится в вашем кабинете...

– Въедливый ты мужик, колдун. Не лучше своего учителя. Мадере тоже вынь да положь это отречение. Клином на нём всё сошлось.

– Сошлось. Без него ничего не понятно! Мне вообще ничего не понятно.

– Я хочу знать, что именно.
– Буркнул государь, закидывая ногу на ногу.
– Излагай, а я пока поищу отречение Майорина.

Горан условно обрисовал картину, тщательно просеивая собранные сведенья. Он рассказал про Регину Мадера, но умолчал о разговоре Денеры и верховного архимага. Не сказал о визите к Жарке в тюрьму, но сказал про дворянина. Пусть государь поворчит, заодно отвлечется.

– Вода водой!
– возмутился Редрин.
– Слушай, а я не вижу этого свитка...

– Что?

– Свиток с отречением пропал. Он лежал здесь, особой ценности он не представляет, поскольку в своде законов указано, что править страной ни колдун, ни маг не имеют права... Что за бесовщина, Горан?

– Я не знаю, мой государь...

Пёс, спящий у двери, завозился, перебирая лапами. Ему снилась охота, он гнал по лесу вёрткую лису... жаль хозяин давно не выезжал поохотиться, и стал часто злиться и кричать. А вчера даже ударил, ну погрыз он ножку у стула, все равно стул хозяин тот никогда не любил, сажал на него только самых противных советников.

Спал Горан тревожно, постоянно вскакивал, ему мерещились шорохи и скрипы, жутковато выл сквозняк, пахло дождем, хотя до первого дождя было еще долго. В конце концов архимаг не выдержал, встал, зажег светляк и сел за стол. На чистом листе он по пунктам записал собранные сведенья, подумал и добавил к ним еще две загадочные вещи: пропажу отречения от престола Марина де Морра, и исчезновение Клева Бересклета. Напротив последнего Горан поставил знак вопроса.

Бересклет отправился убить полубезумный исток, отправился сам, не доверяя это дело подчиненным, но так и не вернулся. Хотя посланные по следу ищейки хором утверждали, что нашли место гибели Айрин из Инессы. Мол, на неё сошла лавина. Не верить им не было оснований, но куда исчез Бересклет? Его след уходил значительно дальше места схода лавины, зачем он туда пошел?

Горан подумал и занес в список еще один пункт:

" Исток - Айрин"

А утром архимаг послал за Арне.

Странное имя, странная внешность, странное поведение, но самое главное странные способности.

Арне побродила по комнате, пощупала свитки на столе и только потом уселась в предложенное кресло. Вся одежда Арне состояла из множества шелковых тряпочек намотанных друг на друга, по зимнему времени

тряпочки чередовались с меховыми лоскутками. Жалование Арне получала приличное и лоскутки были норковые, собольи и рысьи. Все это придавало фигуре женщины сходство с раскрашенной безумцем ёлочкой. "Ёлочку" венчала маленькая совершенно круглая головка со светлыми всклоченными волосами, выглядевшими так, будто Арне позавчера сделала сложную, высокую прическу и все последующие два дня крепко проспала, вертясь во сне юлой. На круглом личике сияли небесно-голубые круглые глаза, вечно шептал маленький розовый рот и по-кроличьи дергался вздернутый носик. Лет ей было около тридцати, но выглядела она от силы на двадцать пять, а довольненькая и чуть выпившая иногда и вовсе сходила за девицу.

– И чего тянул?
– женщина сдула со лба спутанную прядку, ей хватало бестактности обращаться запросто даже к государю, а с Гораном она вовсе не церемонилась.
– Я тебя уже два дня жду, надеюсь... Запутался?

Горан промычал в знак согласия, Арне хихикнула и вспорхнула с кресла.

– Прекрасное утро. И не скажешь, что весна уже на подходе. Говорят, виной тому Цитадель, говорят, вечный холод завладеет миром, говорят, Орника Мадеру убили маги! В темнице сидит невиновная, девчонку надули!!
– Арне расхохоталась подлетела к архимагу, шурша лоскутками и тряпочками, и звучно поцеловала Горана в свежевыбритую щеку.

– Арне...
– осуждающе заворчал Горан.
– Не глупи, я позвал тебя по делу.

– Дело...
– зашептала Арне ему в ухо, - дело ждет...

Голубые глазищи сияли, словно летний полдень.

Горан побаивался женщин, ему всегда было сложно начать разговор ни о чем, и он либо молчал, либо убредал в такие глубоки степи, что собеседница зевала от скуки. Арне было плевать, что он говорил. Во дворце ее называли ведьмой, среди колдуний она носила прозвание: слышащая.

Единственное, что Арне воспринимала, была правда. Она могла, как вычленить ее из уст говорящего, так и вывернуть из лжи.

Тряпочки и лоскуточки всколыхнулись и отпрянули.

– Как скажешь, архимаг. Я слушала Редрина, он врет.

– О чем?

– Он не ответил. Чего же ты хочешь?

– Мне нужно, чтобы ты выслушала всех свидетелей по этому делу.

– Горан!
– полуденное небо набрякло тучами.
– Это жестоко!
– а вот и дождик пошел...
– Регина злая! Я не хочу с ней говорить.

– Я сам буду с ней говорить. Ты лишь выслушаешь ее.

– А вот и нет!
– ах изменчива же погода в этих небесных глазах.
– Говорить буду я.

– Ты же не хочешь!

– С Региной нет, но буду говорить с Денерой, и тем смешным мальчиком дворянином.

– Он не имеет никакого отношения к этому делу.

– Имеет!
– засмеялась Арне.
– Имеет-имеет. Ты же хочешь знать про Марина де Морра!

– Откуда?

– Я слышала государя!
– Арне опять его поцеловала, оставив на губах сладкий привкус слив.

– Ладно. Я пущу тебя в кабинет. Тебе будут приводить их по очереди.

– Как скажешь, мой архимаг. Вот я беру на себя твою работу. Что мне за это будет?