Колдун

Московкина Анна

Майорину нестерпимо захотелось поверить в богов. Помолиться и с божьего благословление убить этого типа. Но тип был на редкость полезный.

– Идем.

– А как же Айрин?

– Сейчас ты ей не поможешь, идем.
– Колдун почувствовал, что если он еще чуточку постоит на месте, то непременно свалится рядом с девушкой.

Они обыскали коридоры, маг, от которого так и разило силой, вычищал снег, разваливая остатки чар.

Цитадельцы ушли.

Ушли, отбитые неожиданно сильным сопротивлением.

Но зачем они приходили?

– Они приходили за мной.
– Сказал маг, прочитав мысли спутника. Майорин тут же собрался с силами и выбросил непрошеного гостя из собственного разума.

– Это - хамство.
– Пояснил колдун, смотря, как маг морщится от резкой головной боли. Можно было действовать и безболезненно.

– Извини, я не хотел. Само вышло.

– Сила опьяняет. Но она быстро рассеется. Не обольщайся.

– Знаю. Они пришли за мной и за информацией. А заодно постарались вывести из строя как можно больше ваших.

– Им это удалось.
– Вспомнил колдун состояние Люты и заполненный ранеными зал.
– Что же ты еще здесь?

– И почему жив?
– усмехнулся маг, пряча за усмешкой недавно пережитый страх. Когда несколько магов из напавшего отряда смотрели прямо на него, изучая "пустой" тупичок. Если бы не сила истока, по случаю оказавшаяся в его распоряжении, может, все сложилось бы иначе.

Не представлял отряд, посланый Аарским, какое сокровище было у него перед глазами, умело отводя оные.

Когда он услышал шаги в следующий раз, понял, что сейчас на подобные мороки у него не хватит выдержки.

И врагу обрадовался как лучшему другу.

– Они меня не нашли.
– Договорил Ивен.
– Плохо смотрели.

Мужчины обыскали город, подключив к делу потрепанных, но способных стоять на ногах колдунов.

Все бы ничего, но и колдун, и маг впервые сошлись во мнении, что среди инессцев есть предатель. И ни один из них не мог с разбегу вычислить шпика, потому согласившись друг с другом во второй раз, враги пришли к мнению, что доверять можно лишь узкому кругу лиц.

Любое обезболивающее заклинание имеет свой предел. И в этом пределе, во-первых действует недолго, а во-вторых снижает боль лишь до терпимой. Косидар предел превысил, но повод был весомый.

Желтая пена на ранах Люты Молчуна не была ни следствием яда, ни ожогом. Да, здесь лекарь имел дело с классической порчей. Но Косидар предпочел бы какое-нибудь "отрицание" или временн ое заклятие. Потому как там все было четко и ясно - инструкция, правила и прочее...

Порча зависела от того, кто ее наносил. Вот только у трупа не спросишь...

Лекарь велел знахарке раздеть командира и полностью обмыть. Рада осторожно отшкрябывала кровавые корки мокрой тряпкой.

После Люту уложили на стол, и Косидар

велел всем выметаться в любые угодные им стороны.

Народ подобрался и послушно расползся кто куда. Осталась только Рада, которую сварливый лекарь выгнать не смог.

Косидар закатал рукава, почесал шрам, что проделывал всегда, стоило ему задуматься, и критично осмотрел Молчуна.

В этот момент тот был близок к возможности умолкнуть навсегда.

– Мне нужны свечи.
– Сказал лекарь.
– Семь штук, и разыщи Игже. Он специалист по сглазу.

Рада судорожно кивнула и вылетела прочь. Лекарь достал из своей сумки мел и принялся расчерчивать пол.

Все эти мелки, свечки, крысиные хвосты и ящериные головы наводили на Косидара похоронную тоску, он как раз нарисовал болванку, готовую для дальнейшего употребления, когда вернулась Рада с Игже и свечами.

Игже был уроженцем Хордрима, имел черные волосы, брови и глаза, всем цветам в одежде упрямо предпочитал скорбный черёмный и заслужил среди коллег прозвище: чернокнижник.

– Криво!
– не размениваясь на сентиментальные пассажи сообщил чернокнижник.
– И здесь криво! К тому же этой линии здесь быть не должно.

– Но лучей семь?

– Да.
– Игже махнул рукой Раде.
– Свечи по углам. По внутреннимуглам. Да сюда!

Косидар застыл с задумчивой миной, он мало верил в начертательную магию, но прикладники, как раз специализировались на проклятьях и сглазах.

А Игже верил. И лекарь верил в Игже.

– Мне нужна кровь Люты.

– Трава? Препараты?

– Нет.
– Отрезал чернокнижник.
– Крови хватит.

Игже придирчиво обошел септограмму, обвел ее ровным кругом, но не замкнул его.

Он отметил кровью Люты два луча и росчерком поставил знак в центре. Ни знахарка, ни лекарь его не знали.

Щелчок. Над фитилями взмыли ровные оранжевые лепестки. По кругу пробежала голубоватая искра, Игже легким движением замкнул его.

Искра перешла на звезду, осветила каждый луч. Звезда засветилась, по лбу чернокнижника скатилась капля пота. Он поднял напряженную скрюченную руку, святящийся абрис последовал за жестом. Навис над Лютой, прошел того насквозь.

За каплей пот полился градом, чернокнижник тяжело дышал, из правой ноздри медленно выползла кровавая струйка. Игже покачнулся, Рада хотела поддержать, но лекарь не пустил.

Звезда медленно потянулась назад, опять прошла через Молчуна и, поменяв цвет, направляемая волей чародея вернулась к своему начертанному на полу близнецу. Стоило контурам соединиться, лепестки на свечах исчезли, чадя черным дымком. Игже облегченно вздохнул и повернулся к Косидару:

– Что же ты, гад, не сказал мне, что проклятие посмертное!