Колдун
Шрифт:
– Я передумала опять!
– Заткнись, Айрин.
– Не принимай за меня...
– Умоляю...
***
Когда появился ворон, она не знала. Так же не знала, как назойливая птица пробралась в подземный город. Она проснулась от сухости во рту и пошла на кухню за водой, а, вернувшись, обнаружила ворона сидящим на спинке стула. Ворон неподвижный телом, иногда водил головой из стороны в сторону, постоянно останавливаясь бусинами глаза на спящем мужчине.
– Даже не думай.
– Шепотом сказала Айрин ворону.
–
Ворон опять повел головой. Будить колдуна было жалко. Он спал так безмятежно, едва слышно дышал, иногда подрагивали ресницы, как всегда торчали из-под одеяла ступни.
Прикрыть бы их, да надолго ли?
Айрин забралась на кровать, одеяло пришлось отвоевывать. Ей досталось и одеяло, и жесткие горячие руки, обнявшие ее слишком крепко.
Уснуть удалось не сразу, сначала затекла шея, и пришлось терпеть, потому что выворачиваться из железной хватки колдуна не хотелось, а еще этот ворон. Проклятая птица сверлила ее черными буравчиками. Но усталость милостиво пришла на помощь, смежив непослушные веки.
– Подъем.
– Сухо прозвучало над ухом. Майорин сидел на краю кровати, сунув пальцы в волосы.
– Доброе утро.
– Айрин потянулась к нему, но колдун не почувствовал прикосновения.
– Мадера мертв. Раджаэль в тюрьме, Редрин считает ее виновной в его смерти.
– Жарку?
– Айрин тряхнула головой.
– Жарку? Нашу Жарку?
– Её. Велор едет в Вирицу, чтобы ее судить. А может уже там, кто знает, сколько шло письмо. Но Орника это не вернет.
– Да не могла она его убить!
– Не могла. Кишка тонка.
– Так ты ее подозреваешь?
– Нет.
– Майорин встал, рассеяно оглядел комнату.
– Орника мог убить только такой же как он сам. Орник сильный, умный и хитрый. Был.
– Майорин... он ведь твой друг...
– Был.
Колдун поднял на нее глаза, девушка невольно отпрянула назад. У него на руках темнели чернильные пятна. Обычно ворон просто истаивает, оставляя после себя перо. Но Майорин, похоже, смял заклятие. Со злости? Выражая боль единственным доступным ему способом.
– Майорин...
– Мой брат, пишет, что он сожалеет.
– Безразлично сказал колдун и принялся одеваться. Майорин дернул дверь, и следующий ворон тут же ворвался в комнату, мазнул крылом по лицу опешившего колдуна, ринулся к девушке и уселся к ней на плечо.
Колдун остановился, дожидаясь, когда Айрин раскроет послание.
– Что?
– Это от твоего брата.
– Я думал, ты хорошо сыграла в собственную смерть?
– Поэтому оно начинается со слов, "Сударыня, если вы получили это письмо, значит вы живы, что меня равно радует и огорчает... ... с прискорбием сообщаю... ... если вам дорога ваша жизнь и наше государство... ... настоятельно рекомендую... ... никогда не пересекать границы Велмании и сопредельных княжеств...". Он запрещает мне находиться на территории Велмании?
– Жаль,
Колдун ушел, сгорбившись. Она ничем не может ему помочь, не в ее силах вернуть ему друга, не в ее силах помирить его с братом, она даже не смогла остановить свою собственную безумную идею тайно пробраться в Цитадель.
И теперь он пойдет туда с Ивеном, считая, что ему некуда возвращаться.
– Гордец проклятый! Чтоб ты выжил! Выжил назло всему, назло себе, чтоб ты выжил, и тебе потом было стыдно!
– Рыкнула Айрин, комкая в руках угол одеяла.
Майорин медленно глотнул из кружки и сказал:
– Выйди.
– Не могу.
– Валья неторопливо прошелся по комнате и уселся на колченогую скамеечку.
– Люта просил привести Ивена.
– Брешешь.
– Колдун отхлебнул еще и ладонью утер рот.
– Пошли с нами.
– Предложил Валья.
– Выйди менестрель. Не то приколочу твою шкуру рядом с его.
– Пригрозил Майорин, указывая на мага.
– Хотите висеть рядом?
– Ты его не убьешь!
– возразил Валья, заметив, мертвенную бледность лица Ивена. Похоже, маг считал, что колдун будет к истине поближе нежели Валья.
– Отчего же? Мочи нет смотреть на его рожу.
– Но еще вчера ты...
– Вчера был жив Мадера, для меня был жив.
– И что изменилось?
– Завтра он убьет моего брата?
– прорычал колдун.
– Ну, говори, гад! Говори, когда кинжал дойдет до моего брата? Ты же разрабатывал эту операцию, когда?
– Не знаю.
– Процедил Ивен.
– Я ничего не знаю о смерти Орника Мадеры! И...
– Брешешь.
– Прервал его Майорин. Плеснул в кружку рябиновки из кувшина с узким горлышком.
Валья пошарил взглядом по столу, подошел, взял себе какой-то туесок, с сомнением понюхал, счел годным и поставил перед колдуном.
– Налей и мне. Помянем архимага.
Майорин задрал голову, и только тут до менестреля дошло. Колдун был совершенно пьян. Но мимо туеска он не промахнулся.
– Давай, Ивен пойдет к Люте, а мы пока...
– Сидеть!
– рявкнул Майорин на мага, перебив Валью.
– Живым он отсюда не выйдет. Надо было прибить тебя сразу... Жаль я пошел на поводу...
– Отпусти ты его!
– взбесился менестрель.
– Ничего ты не сделаешь! Потому как сразу не прибил и не сделаешь! Только измотаешь парню всю душу.
– У них нет души.
– Уверил менестреля Майорин.
– Ни-ка-кой! Нету! Хочешь покажу? Вскрою ему грудь и покажу, что души там нет?
Краска окончательно сползла с мага.
Валья всегда гордился своим чутьем. Сейчас чутье говорило, что, несмотря на бессознательный взгляд и видимую ярость, в эту минуту Майорин не опасен. Вторая кружка стояла почему-то на полу у лежанки мага. Менестрель подобрал и наполнил ее.