Колдун
Шрифт:
— Была причина? — с интересом спросил его друг.
Я словно почувствовала, что Бренн сейчас взглянет на меня.
— Влада, уходи! — крикнула я сама себе и за долю секунды до того, как Ворон обернулся и посмотрел на меня, распахнула глаза, вернувшись назад. Я перевела дыхание и опустила голову, опасаясь, что он заметит и думаю, он бы действительно заметил. Просто что-то волновало его слишком сильно, и лишь странное совпадение позволило мне в этот раз подслушать разговор, хотя не думаю, что я извлекла из него что-то полезное для себя.
Я отвернулась, глядя за борт и радуясь тому, что тошнота немного отступила. Отчетливо ощущая на себе взгляд Ворона я с трудом сдерживалась,
Когда через некоторое время, когда сумерки плавно перетекли в ночь, я все же повернулась назад, то увидела, что Холдор уже стоит один. Я в удивлении оглядела палубу, выискивая взглядом колдуна, но его нигде не было.
— Исчез? — подумала я, но только потом заметила приоткрытую крышку трюма и догадалась, что он спустился вниз. Мне стало нестерпимо любопытно узнать, что заставляет такого бесстрашного человека, как он, бояться темноты.
Мы плыли уже довольно долго. В темноте опустившейся ночи я не могла разглядеть очертания берега, а возможно, мы просто уже отдалились так далеко, что он полностью слился с горизонтом. Небо над нашими головами украсилось брызгами звезд. Я сидела, закутанная в одеяло, смотрела на то, как сидящие впереди на веслах гребцы монотонно выполняют свою работу. Ближе к полночи Холдор велел сменить гребцов. Дремота стала постепенно одолевать меня и едва я сомкнула веки, прислонилась спиной к борту корабля, намереваясь немного поспать, как почувствовала чье-то прикосновение к своему плечу. Я распахнула глаза и увидела склоненное над собой лицо Селлы. В ее руках дрожало пламя свечи, потревоженное слабым ветерком, несущим острый запах моря. Девушка странно посмотрела на меня, а затем сказала:
— Вставай.
— Что такое? — я сонно моргнула и села. Кафтан, наброшенный на меня, вместо одеяла, сполз вниз.
— Спустись в трюм, — произнесла она, — Кажется, твоему учителю требуется твоя помощь, — в голосе Селлы прозвучала насмешка.
Я встала и пошла за ней, покачиваясь в такт кораблю. Волнение на море заметно усилилось. Лошади, привязанные друг к другу, проявляли нетерпение. Им явно не нравилось это путешествие на ненадежной палубе, впрочем, как и мне самой. На нас с Селлой никто не обратив внимания, когда мы стали спускаться вниз.
Мы оказались в довольно низком помещении. Я пригнулась и прошла за Селлой. Девушка сделала всего несколько шагов вперед, затем резко обернулась и сунув мне в руки свечу, кивнула головой в темноту.
— Если что-то понадобиться, кричи, — сказала она и поспешно выбралась наружу.
— Что? — переспросила я, но меня или проигнорировали, или попросту не услышали.
Я замерла, оглядываясь и прислушалась к стону корабельных досок. С верху послышались чьи-то шаги. Кто-то прошел по палубе прямо над моей головой. Я тряхнула волосами, сбрасывая оцепенение и шагнула в темноту, стараясь держаться прямо, что оказалось не так легко. Качка усиливалась.
— Ворон, — позвала я и внезапно увидела его.
Колдун лежал на одеяле прямо на полу среди тюков с зерном и тканями. Он не шевелился, его глаза были закрыты и на какое-то мгновение мне показалось, что он спит. Но едва я сделала еще один шаг в его направлении, как он резко открыл глаза и приподнял голову.
— Что ты здесь делаешь? — я не узнала его голос. Он едва мог говорить. Скорее это были хрипы, чем слова. Я на мгновение растерялась.
— Меня
Ворон отвернулся.
— Проклятая девка, — произнес он тихо, и я не поняла, кому предназначались эти слова, мне или белокурой колдунье.
— Тебе плохо? — я приблизилась и опустилась на колени рядом с колдуном.
Ворон попытался рассмеяться, но вместо смеха у него получилось нечто похожее на карканье старой вороны, глупо сравнила я.
— Влада, самое худшее, что женщина может испытывать к мужчине — это жалость, — сказал он.
— Но… — я попыталась было возразить, когда он зло перебил меня.
— Уходи, — бросил он и закрыл глаза, давая мне понять таким образом, что в моих услугах не нуждаются. А я почему-то так и осталась сидеть рядом, разглядывая его бледное лицо в оранжевых бликах огня. Я внезапно поняла, что ему действительно нездоровилось. Что было тому виной, морская болезнь? Зелье, выпитое им на палубе или… Я растеряно моргнула. Не из-за этого ли он уходил каждую ночь в лес? Что сейчас происходило с ним?
Ворон тем временем повернул ко мне свое лицо. Внезапная вспышка боли заставила его содрогнуться и скорчиться у меня на глазах. Затем снова и снова… Я видела, что он испытывает боль и не знала, как ему помочь. Несколько минут он царапал ногтями деревянную обшивку, содрогаясь в конвульсиях, затем снова затих. Я заметила выступившую на его бледном лице испарину.
— Ты все еще здесь? — прохрипел он, — Я же сказал — пошла вон. Оставь меня в покое.
К своему удивлению, я только покачала головой в ответ на его грубые слова и закрепив свечу на полу, повинуясь какому-то внезапному порыву, протянула руку и прикоснулась ладонью ко лбу лежащего передо мной мужчины. Он вздрогнул, а меня опалило жаром, идущим от его кожи. Я ожидала, что он снова начнет меня гнать прочь от себя, но Ворон неожиданно расслабился и посмотрел на меня до странного спокойный взглядом. В его глазах мелькнуло изумление и когда я захотела отстраниться и убрать ладонь, он протестующе покачал головой. Я вздохнула и медленно погладила его пальцами по щеке.
— Зачем я тебе? — слова вырвались как-то сами собой. Я умоляюще взглянула на колдуна, продолжая при этом гладить его лицо. Он прикрыл глаза и заметно расслабился.
— Отпусти меня, — продолжила я, немного осмелев. На короткое мгновение мне показалось, что он сейчас согласиться.
Бренн распахнул свои темные глаза и посмотрел на меня с затаенной грустью.
— Я не могу, — ответил он просто и слишком мягко, — Прости, Влада, — его глаза закрылись, лицо разгладилось.
— Почему? — спросила я через некоторое время и тут с удивлением поняла, что он заснул. Но самое удивительное, что я продолжала гладить его лицо…
Я не заметила, когда уснула. Корабль убаюкал меня своим покачиванием, и я погрузилась в сон, чувствуя, как мой рука сползает с лица Ворона. Больше я ничего не помню.
Проснувшись, я увидела, что проспала всю ночь прислонившись спиной к тюку с тканью. Все тело затекло и нещадно ломило. Рядом никого не было и только смятое одеяло, лежащее на полу свидетельствовало о том, что здесь ночью был северянин. Я широко зевнула, ничуть не жалея, что встретила утро в одиночестве, а затем поднялась на ноги. Палуба над головой скрипела от тяжести тех, кто сейчас ходил по ней. Я направилась в сторону распахнутого люка, глядя на солнце, вытекающее в квадратное отверстие и расползающееся ярким пятном на полу. Только поднимаясь по деревянной лестнице я наконец смогла распрямить спину, чувствуя невероятное облегчение от этого. Я встала на ноги, захлопнула за собой крышку люка и щурясь, улыбнулась, озираясь по сторонам.