Колдун
Шрифт:
— Подберите девочке одежду, чтобы потеплее была да по размеру подходила, — кивнул на меня Ворон, — И мальчика оденьте, как подобает. Я заплачу.
Ульяна поспешно кивнула. Улыбка расползлась на квадратном мужеподобном лице.
— Устрою все, как полагается, — сказала она. По всему чувствовалось, что ей не терпится избавиться от незваных гостей и нас с братом в том числе.
Ворон вышел из комнаты, оставив меня наедине с Ульяной. Проходя мимо меня едва не задел плечом, но я вовремя отклонилась. Когда за ним закрылась дверь, женщина посмотрела на меня, сочувственно прищелкнула языком.
— Лучше бы вы с братом замерзли там, в поле, чем с этим Вороном… —
Я кивнула, все еще в ожидании глядя на Ульяну. Что могла обозначать ее странная фраза? Нам с Ярославом стоит опасаться этого человека? Но объяснений ее странным словам ждать не пришлось, а спросить я не решилась.
На рассвете следующего дня обоз продолжил свой путь. Одетая в теплую куртку и меховые штаны я сидела на самом краю телеги. Ярослав был рядом со мной, весело болтал ногами и вообще вполне жизнерадостно относился к нашему предстоящему путешествию в неизвестность. Он был просто маленьким пятилетним ребенком, и для него это было просто приключением, и я прекрасно понимала почему, ведь он многого еще не знал. Я же напротив была напугана, ожидая какого-то подвоха со стороны приютивших нас людей. Сидя на телеге, я пристально смотрела в широкую спину Ворона, ехавшего впереди на красивом гнедом жеребце, под стать своему владельцу. Рядом с мужчиной гарцевал на своем коне Серко. Мальчик явно благоговел перед ним, глядя на Ворона преданными глазами. Они вели какую-то беседу, но слов я не слышала, только обрывки фраз, которые, впрочем, мне ни о чем не говорили, потому что разговор велся на незнакомом мне языке. Я поняла только одно, Серко называет Ворона его настоящим именем — Бренн. Я поморщилась. Значит, он северянин, поняла я, но тогда что он делает здесь? Куда направляется?
С неба ярко светило зимнее солнце. Я спиной чувствовала его лучи. Покинув деревню, мы выехали на широкую лесную дорогу, петлявшую среди высоких сосен. Ярослав немного посидел рядом со мной, а потом завалился назад и уснул, убаюканный мерным покачиванием телеги. Я сидела, глядя перед собой на дорогу, слушая монотонный топот лошадиных копыт и тихие разговоры всадников. Потом ко мне подъехал Серко. Он придерживал коня, заставляя того ехать подле тихим шагом. Мальчик посмотрел на меня и неожиданно спросил:
— Почему вас с братом выгнали из деревни?
Я посмотрела в его светлые глаза, лучившиеся любопытством. Мне стало внезапно интересно, это сам мальчик интересуется или его надоумил расспросить меня Ворон? Я ответила Серко пристальным взглядом. Мальчик не выдержал и отвел глаза.
— Все очень просто, — сказала я минуту спустя, — Они выгнали нас, потому что посчитали меня ведьмой.
Серко удивленно вскинул брови. Видимо он совсем не ожидал от меня подобного ответа.
— А это правда? — спросил он.
Я пожала плечами.
— Люди всякое говорят, — произнесла я, — Ты всему веришь?
— Нет, — он покачал головой и чуть заметно тронул коленями бока своего коня. Тот послушно затрусил вперед, обгоняя телегу. Нагнав ехавшего впереди Ворона, Серко что-то сказал ему. Ворон обернулся ко мне. Он не улыбался. Я внезапно подумала, что он на самом деле намного моложе, чем показался мне при первой встрече. Ему едва ли больше тридцати.
Я отвела глаза, сделав вид, что старательно рассматриваю собственные руки, сложенные на коленях.
Перед закатом остановились на привал.
Когда солнце стало садиться, пропадая за высокими вершинами деревьев, Ворон очертил вокруг нашего лагеря ровный круг, так что мы оказались в его середине со всеми телегами и лошадьми. Я заинтересованно наблюдала за его действиями, потом встала и подошла к нему со спины.
— Здесь есть нежить? — спросила я, прекрасно зная, что подобный круг делают только с целью защиты. Ворон оказался не так прост. Подобную защиту могут выставлять только те люди, кто проходил соответственное обучение и обладал при этом толикой волшбы.
— После войны ее здесь много, — ответил мужчина, не оборачиваясь, словно знал точно еще до того, как я заговорю, что именно я стою рядом, — А ночью она особенно активна, — добавил он, — И хотя я здесь ничего подозрительного не чувствую, лучше все равно поостеречься.
Я обернулась назад. Никто из мужчин, сидящих у костра, не смотрел на своего предводителя. Вероятно, они уже привыкли к подобным манипуляциям. Ворон тем временем поднял вверх руки и стал что-то шептать. Какие-то грубые, лающие слова, которых я не могла разобрать, но внезапно почувствовала исходящую от мужчины темную силу и невольно сделала шаг назад.
— Колдун, — вспыхнуло понимание в моей голове, — И не просто колдун — а черный ведьмак. Это все объясняло. Вот почему я так настороженно отнеслась к нему. Все мое существо предупреждало меня об опасности. Я затаила дыхание и прислушалась к наступившей внезапно в моей голове тишине. Мой слух обострился, отсеивая ненужные звуки и через какое-то короткое мгновение щемящей и давящей пустоты, я снова стала слышать. Вот где-то хрустнула сухая ветка под лапкой какого-то маленького зверька, выбравшегося из убежища в поисках пропитания. Вот в дупле старого дуба зашевелилась сова. С огромной лапы сосны сошел снег, обнажив темную зелень иголок. Один за другим на меня стали обрушиваться звуки леса. Но никакой опасности я не обнаружила. Даже в земле все было тихо. Я перевела взгляд на Ворона. Он все еще шептал заклинание, но теперь я могла слышать его слова, так, словно он кричал их мне в ухо. Только я все равно ничего не понимала. Язык, на котором он их произносил, мне был неизвестен. Я только понимала умом, что сотворенное им заклинание должно было защитить нас на случай, если в лесу окажется нежить или еще какой опасный зверь. Я даже не заметила за своими размышлениями, что он перестал читать и, повернувшись, разглядывает меня так, словно впервые видит.
— Так ты все-таки умеешь «слышать»? — голос Ворона вернул меня назад. В один миг лес замолчал, и мой слух взорвался человеческими голосами, смехом, долетавшим от сидящих у костра людей и треском горящих дров. Я вздрогнула и моргнула, словно сбрасывая оцепенение. Нерешительно взглянула на колдуна. Он смотрел на меня пристальным взглядом немигающих глаз. В какой-то момент мне показалось, что в их глубине вспыхнули огненные блики, но потом я решила, что мне просто померещилось.
Он сказал — слышать, подумала я. Да, действительно это слово как никакое другое подходило к тому, что я умела делать.