Колдун

Завгородняя Анна Александровна

— Возвращайся к костру, — сказал спокойно Ворон и, переступив через начерченную им самим на снегу линию, исчез в темноте среди деревьев, — И не вздумай ночью пересечь эту черту, — донеслись до меня уже из ночи затихающие звуки его голоса.

Я медленно попятилась назад, потом развернувшись, поспешила к людям, сидящим у огня. Сердце гулко стучало в груди. Опасность — кричало что-то внутри меня, то чувство, которое еще ни разу не подводило, просто вопило об угрозе, и эта угроза исходила от нашего предводителя. Я ощутила ее, как только Ворон переступил черту…

Я присела рядом с братом, протянула дрожащие не от холода, а от страха пальцы ближе к огню, вдохнула запах

горящих дров. Ярослав посмотрел на меня. Я старательно делала вид, что спокойна.

— Зачем Ворон начертил вокруг лагеря охранный круг, — обратилась я к Серко, сидевшему рядом с братом. Мальчик посмотрел на меня. От его лица повеяло странным спокойствием.

— Потому что это место опасно, — ответил он.

— А почему он сам тогда ушел? — спросила я.

— Ему можно, — Серко отвернулся, всем своим видом давая понять, что разговор окончен. В этот момент его лицо на какие-то доли секунды стало намного старше. Словно передо мной сидел не маленький мальчик, а взрослый мужчина. Но впечатление моментально рассеялось, как дым на ветру. Я не настаивала на продолжении разговора, тем более, что отчетливо видела явное нежелание мальчика развивать эту тему.

Мы перекусили разогретым над огнем мясом, выпили чай и стали устраиваться на ночь около костра. Мужчины стреножили лошадей. Расстилая на подтаявшей от тепла земле толстые шкуры и набросав сверху одеял, я сделала для нас с братом подобие постели, заметив при этом, что многие мужчины просто ложились спать на землю, рядом друг с другом, спина к спине. Никто в этот вечер не покидал пределы начерченного Вороном круга. Даже по нужде ходили за телегу.

Ложась спать и укрывшись до самого подбородка, я еще раз попробовала прощупать лес вокруг, но ничего не почувствовала. Никакой опасности. То чувство, возникшее у меня после короткого разговора с Вороном, давно пропало и теперь мне начало казалось, что весь тот страх мне просто померещился. Дозорных не составляли. Только один человек остался сидеть за костром, чтобы поддерживать пламя, подбрасывая в него сухие ветви. Но все равно я подсознательно чувствовала, что в этом лесу что-то происходит. Мне казалось, что что-то необъяснимое скрывается там, в глухой темной чаще и следит за нами…

Ярослав заснул довольно быстро. Я же еще немного полежала, вслушиваясь в звуки леса и стараясь услышать шаги возвращающегося Ворона. Не помню, как уснула. Меня просто поглотила тьма без сновидений.

Я проснулась от шума людских голосов. Приподняла голову и прищурила глаза от солнечного света, заливавшего лесную поляну. Ярослава рядом со мной не оказалось. Я лежала аккуратно укрытая одеялом, когда услышала голос своего брата, доносившийся со стороны леса. Он разговаривал с Серко. Потом мальчики одновременно засмеялись. Я встала и принялась сворачивать одеяла. Уложила их на телегу и накрыла покрывалом. Затем взглядом нашла Ярослава. Они с Серко стояли возле коня старшего мальчика и пока Серко кормил своего скакуна, Ярослав украдкой гладил покатые гладкие бока жеребца, при этом на его лице светилось столько счастья и удовольствия, что я невольно улыбнулась.

У костра уже сидели собранные люди. Я увидела среди них Ворона. Он, как ни в чем не бывало, сидел со всеми, сдержанно улыбался и завтракал. Мне неожиданно стало интересно, куда он ходил прошлой ночью, что я едва сдержалась, чтобы не подойти к нему и напрямую не спросить его об этом. Мы с Ярославом присоединились к мужчинам. Нам выдали миски с горячей похлебкой и по куску хлеба. Я ела молча, время от времени поглядывая на Ворона. Ярослав все так же весело болтал с Серко. Закончив с завтраком,

затушили костер, запрягли лошадей и тронулись в дальнейший пусть. Мы с братом снова забрались на телегу, а позже, когда выехали на дорогу, Серко забрал Ярослава и посадил его перед собой на коня, что вызвало бурный восторг у мальчика. Они поскакали вперед, чтобы ехать во главе обоза, поравнялись с Вороном. Я посмотрела им в след, завидуя брату. Мне самой тоже хотелось сейчас бы проехаться верхом, как в прежние времена, еще до того, как мы с Ярославом стали такими… Я внезапно вспомнила отца, его светлые серые глаза, глядящие на меня с любовью, когда он подсаживал меня в седло.

— Лети, Сорока! — говорил он. И я, пришпорив тонконогую кобылку, умчалась со двора, подняв за собой столб пыли.

Из задумчивости меня вывел стук копыт подъезжающего жеребца. Ворон придержал коня и теперь ехал рядом со мной.

— Расскажи о себе, — внезапно попросил он, — Я взял вас в свой обоз, а ведь даже твоего имени не знаю.

Я подняла на него взгляд. Ворон смотрел с любопытством. Черные глаза слегка прищурены, словно от яркого солнца, смотрят внимательно, словно хотят понять, скажу я правду, или солгу. Я обманывать не собиралась. Другое дело — кое-что утаить!

— Родители наши давно умерли, их забрала чума. Дом, вместе с их телами и все хозяйство сожгли соседи. Они и нас пытались убить, боялись, что мы с братом можем оказаться заражены, но нам удалось бежать из пылающего дома. Помог кузнец, друг моего отца, он выпустил нас, выбив дверь, когда весь дом уже был занят пламенем, — сказала я, — И вот мы с братом уже три года скитаемся от деревни к деревне, от города к городу, потому что остаться в родных краях грозило верной смертью.

Ворон кивнул. Никакого сочувствия моя история у него не вызвала, только холодный интерес. Колкий взгляд продолжал ощупывать мое лицо.

— А как получилось, что ты умеешь «слышать»? — спросил он и кивнул на Ярослава, — Твой брат тоже так умеет?

— Нет, — я покачала головой, — Возможно, этот дар в нем еще не открылся. Я сама начала слышать только в семь лет. Помню, меня это тогда страшно напугало.

— Кто-то из родителей обладал таким даром? — продолжил допрос Ворон, — Это наследственное?

— Нет, не думаю, — сказала я, — Мои родители так и не узнали, что я умею слышать.

— Интересно, — хмыкнул Ворон.

В этот момент телега наехала колесом на какой-то камень. Меня подбросило вверх, и я испуганно вцепилась руками в ткань, на которой сидела, но, не удержавшись, свалилась на снег, прямо под копыта жеребца. Ворон едва успел натянуть поводья и, тут же соскочив с коня, помог мне подняться. Но едва он прикоснулся рукой к моим пальцам, как меня словно окатило жаркой волной. У него оказались на редкость горячие руки. Заметив мое удивление, он тут же отдернул назад руку и, скривившись, как-то раздраженно произнес:

— Ты слишком неловкая, — он подхватил меня за талию и даже не глядя, почти что зашвырнул обратно на телегу, а сам вскочил на коня и через мгновение уже ехал рядом с мальчиками во главе обоза. Я проводила его раздраженным взглядом и поправила выбившиеся после падения из-под шапки волосы, внезапно вспомнив, что так и не сказала ему свое имя.

Глава 3

Через несколько дней пути, ближе к вечеру, когда солнце стало медленно клониться на закат, позолотив засыпанные снегом ветви деревьев, подступающие к дороге, мы въехали в ворота какого-то небольшого городка. Стоявшая у ворот стража пропустила нас спокойно, даже не проводив взглядом. Обычный купеческий обоз, наверняка подумали они.